В оружейной комнате, куда мы переместились для окончательной экипировки, царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь резкими щелчками затворов, лязгом вставляемых магазинов и тихим звоном металла. Мы проверяли оружие с методичной тщательностью, ведь от этого зависели наши жизни.
Уже на улице, у служебного входа в казино, где нас ожидали лучшие бойцы – мрачные, сосредоточенные тени с оружием наготове, – мы собрались в тесный круг. Я ещё раз, проговорил детали плана, убеждаясь, что все поняли свою задачу. Каждый из нас понимал, что сегодняшняя ночь может стать для кого-то последней. Но ни у кого во взгляде не было и тени страха – лишь стальная решимость и жажда мести.
Я обвёл тяжёлым взглядом всех собравшихся и произнёс, чеканя каждое слово:
– Сегодня мы не берём пленных. Ни одного, блядь. Запомните: каждый, кто там, – враг. Пусть сегодняшня ночь станет для ублюдков последней.
Кирилл, сжимая в руке свой верный Беретта, добавил с кривой усмешкой:
– Они пожалеют, что родились на свет.
– Кровь за кровь. – холодно, как приговор, произнёс Селим, поправляя кобуру на бедре.
Без лишних слов мы расселись по бронированным внедорожникам. Мощные моторы взревели, разрезая ночную тишину Лас-Вегаса, и колонна устремилась в темноту. Я сжал кулаки, чувствуя, как под кожей гудит адреналин, сердце колотится о рёбра. Каждая мышца была напряжена до предела.
Дорога, казалось, тянулась целую вечность, хотя на самом деле не заняла много времени. Вскоре две дюжины наших машин, бесшумно скользя по пустынным улицам индустриальной зоны, свернули к цели и припарковались у забора, окружавшего обветшалый, заброшенный складской комплекс. Вот оно. Здесь, в убогом, полуразрушенном здании, пропахшем насквозь сырой плесенью, гнилью и затхлостью, ублюдки предположительно держали Елену и, возможно, Алёну. Меня передёрнуло от одной мысли о том, что они могли с ними сделать.
Я и мои парни бесшумно выскользнули из машин, скрываясь в скудном свете редких фонарей и глубоких тенях, отбрасываемых строениями. Ни единого лишнего звука или неосторожного движения. Годы тренировок и реальных боёв отточили наши действия до автоматизма. Рассредоточившись по периметру, мы окружили здание плотным кольцом. В тактических наушниках едва слышно потрескивала связь, короткие, отрывистые доклады бойцов с разных точек сливались в единый, смертоносный ритм надвигающейся бури.
Пальцы на рукояти моего Glock были холодными как лёд, но внутри меня бушевал адский пожар, который мог бы испепелить весь этот грёбаный город. Я сделал едва заметный знак рукой, и мои парни, расположившиеся по периметру склада, замерли в полной боевой готовности.
– Убить всех!
– Это единственный раз, когда ты отдаёшь мне приказ, Ник! – саркастично хохотнул Кирилл в ответ. – Но я с превеликим, сука, удовольствием его исполню!
По моему сигналу, двери и окна склада разлетелись в щепки от одновременных взрывов светошумовых гранат. Ворвавшись внутрь, мы атаковали ошеломлённых албанцев со всех сторон, не давая им ни секунды на то, чтобы прийти в себя. Вспышки выстрелов разрывали темноту, высвечивая фрагменты хаоса: искажённые ужасом лица, брызги крови, оставляющие алые следы на стенах и тени, мелькающие в клубах дыма. В воздухе повисла густая пыль, смешанная с запахом пороха и страха. Но для нас это была не проблема. Очки ночного видения обращали тьму в нашего союзника, высвечивая контуры врагов, преображая их в чёткие силуэты, лёгкие мишени.
Я двигался быстро, методично отстреливая каждого, кто попадался на пути.
– Найдите Елену и Алёну! – прорычал я в наушник, стараясь перекричать адский грохот боя. Голос дрожал от зашкаливающего напряжения и тревоги за любимую. Каждая секунда промедления могла стать роковой.
Продвигаясь вглубь этого проклятого лабиринта из заброшенных, заваленных мусором коридоров и комнат, мы оставляли за собой горы трупов. С каждым шагом запах крови, гари, пыли и разложения становился всё сильнее. Под ботинками противно хрустело битое стекло, крошились обломки бетона и ещё что-то мягкое, чему я старался не придавать значения. Звуки выстрелов, хриплые предсмертные крики, лязг сталкивающегося металла, грохот взрывов, треск рушащихся стен, дребезжание разлетающегося стекла – всё это сливалось в адскую какофонию, многократно усиленную замкнутым пространством. Огонь, вырвавшийся из нескольких пробитых бочек с горючим, жадно пожирал всё вокруг, и едкий, чёрный дым быстро окутывал помещение. Здание стонало и трещало по всем швам под сокрушительным натиском наших взрывов и беспорядочной стрельбы, будто вот-вот не выдержит и рухнет, похоронив нас всех под тоннами бетона и искорёженного металла.
– Ник, дальний левый угол! – раздался в наушнике напряжённый голос Кирилла. – Кажется, мы их нашли! Тащи свою задницу сюда! Быстрее!
