Мы только и делали, что причиняли друг другу боль, пусть и невольно. И дело было даже не в том, что Ник – мафиози, часть мира, от которого нормальные люди бегут без оглядки. Тёмную сторону его личности я уже приняла и смирилась с ней. Но постоянная угроза и жизнь на лезвии ножа, в вечном ожидании удара… вынесу ли я это? Выдержу бесконечный страх за него, за нас обоих? И сможем ли мы сохранить наши отношения, не разрушив при этом друг друга окончательно?
И вдруг, как будто внутри щёлкнул какой-то предохранитель, пришло озарение. Мы слишком долго были порознь из-за моего страха. Я позволила тьме – сначала физической, а потом и душевной, – встать между нами. Отталкивала его, боясь своей слабости и его мира. Но что на самом деле было страшнее – опасная жизнь рядом с ним или одиночество без него?
Ответ пришёл сам собой. Жизнь без него больше не имела никакого смысла. Я люблю его и всегда буду. Да, его мир жесток и опасен, и впереди, возможно, нас ждёт ещё много боли и новых потерь. Но разве моя жалкая попытка убежать от него сделала меня счастливее? Нет. Она лишь продлила агонию и причинила боль нам обоим.
Больше я не могла позволять страху брать вверх и диктовать свои условия. Если существует хоть малейшая надежда на то, что мы сможем быть вместе, несмотря ни на что, то я должна попытаться. И я сделаю это, будучи рядом с ним, а не прячась по углам.
Медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, я расслабила свои пальцы, позволяя им переплестись с его. Это было почти незаметное движение, но для меня означало целую вселенную – капитуляцию перед собственными чувствами и принятие его мира, каким бы он ни был. Я подняла на него глаза, и в моём взгляде, надеялась, Ник сможет прочитать не только отголоски пережитого ужаса и боли, но и зародившуюся решимость бороться. За него, за нас, за право любить и быть любимой, чего бы это ни стоило.
Любовь, как оказалось, – это вовсе не сладкая сказка с розовыми пони, а настоящее поле боя, где оба истекают кровью, но продолжают отчаянно сражаться за право просто быть вместе.
Словно почувствовав перемену во мне, Ник на мгновенье замер. Его цепкий взгляд просканировал моё лицо, пытаясь уловить малейшие изменения. Затем жёсткие, резкие линии вокруг рта стали чуть менее выраженными, напряжение в мощных плечах немного спало, и в глубине его глаз, затеплился огонёк нежности. Лёгкая улыбка тронула уголки его губ, преображая его лицо и стирая следы усталости и тревог.
– Елена, ты мой свет. И я готов был ждать, сколько потребуется, когда, наконец, поймёшь, что мы всегда должны быть вместе. Потому что даже в самые тёмные времена, твой свет, Лёля, будет сиять ярче всего. Но мне пора, наконец, сделать то, что собирался давным-давно.
– О чём ты? – мой шёпот был едва слышен. Сердце внезапно зачастило, предчувствуя что-то невероятное, что могло изменить всё.
– Я дал тебе время, Елена, но оно закончилось, – Ник сделал едва заметное движение, его плечи расправились, словно собирался с духом для чего-то чрезвычайно важного. Его взгляд стал ещё более пристальным, почти гипнотизирующим. – Каждую грёбаную ночь вдали от тебя я не мог сомкнуть глаз, прокручивая в голове все возможные и невозможные варианты, что с тобой, как ты. Я приходил сюда с одной-единственной надеждой – что это будет тот самый день, когда, наконец, впустишь меня, перестанешь отталкивать, позволишь быть рядом. Но этого так и не происходило. Больше я ждать не намерен.
И прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, Ник громко, властно позвал кого-то:
– Марко!
В ту же секунду дверь палаты бесшумно распахнулась, словно тот, кого он звал, всё это время стоял прямо за ней. В дверном проёме показалась высокая, крепко сложенная фигура хорошо одетого мужчины, которого я смутно припоминала – кажется, это был один из его наиболее доверенных охранников. В руках он держал объёмистый букет нежно-розовых пионов, тугих, ещё не до конца раскрывшихся бутонов. Их тонкий, сладковатый, чуть пряный аромат тут же заполнил стерильный воздух палаты, мгновенно вытесняя запах лекарств. Марко, едва заметно склонив голову в знак уважения, шагнул вперёд и с почтительной услужливостью передал цветы боссу. И также беззвучно скрылся за дверью, аккуратно прикрыв её за собой.
Ник повернулся ко мне, и на его лице снова появилась та самая обезоруживающая улыбка, от которой у меня всегда перехватывало дыхание и подкашивались ноги. Он осторожно вытащил один из самых крупных пионов и, чуть наклонившись ко мне, бережно вложил его мне в руку.
