Но Станчиу знал, куда и зачем ехал, пробираясь через фронт. Надо лишь быстрее установить связи, влиться в ряды подпольщиков. Ясно, сигуранца не бездействовала. Адреса, которые он знал, давно провалились. Когда же он разыскал одну из явок, все стало на место. Раздобыв на чужое имя паспорт, он с помощью своих людей устроился наездником ипподрома. Старый Кугра охотно взял его к себе на конюшню и вскоре доверил свою любимицу Флорию. У Станчиу оставалось довольно времени, чтоб справляться и с подпольной партийной работой. Вечерами писал и печатал листовки. Помощников было достаточно. По поручению партийного центра ездил в Плоешти к братьям Бануш. С ними он больше года сидел в бухарестской тюрьме. Встреча была радостной. Ясно, дни режима Антонеску сочтены. Работая с людьми, Станчиу чувствовал, как зреют силы для решающей схватки. Центральный комитет собирал коммунистов, знающих военное дело, и готовил для них курсы. Может, недалек срок, когда придется снова засесть за учебу, ведь Станчиу еще в первую мировую войну воевал в чине капитана. А перед этой войной уже майором служил у Антонеску. Выдал его провокатор, и маршал засадил Станчиу в тюрьму.
Бог мой, какой был переполох! Еще бы, коммунист в штабе самого диктатора.
Станчиу до тошноты претила атмосфера интриг и шантажа, царившая на ипподроме, где ему против воли приходилось быть соучастником махинаций в подготовке к бегам.
Как раз в эти дни к хозяину приехал сын с фронта. Маршал Орляну обещал устроить его в бухарестском штабе. Осматривая конюшню, он ни с того ни с сего бросился на Станчиу.
— Все вы разбойники, все негодяи! — засучивая рукава, подступил он к наезднику.
Лицо Станчиу свело судорогой, руки сами собой сжались в кулаки. Он готов был к действию.
— Не смейте, господин капитан! — предупредил Станчиу.
— Я еще доберусь до тебя! — зло сплюнул офицер, опуская руки.
Лишь когда подошел старый Кугра атмосфера несколько разрядилась. Долго любовались Флорией. Как понял Станчиу, с нею у хозяина связывались особые надежды. Надо лишь, чтоб на предстоящих в воскресенье соревнованиях она опередила всех.
— Как, не подведет Флория? — обратился к Станчиу старый Кугра.
— Флория в отличной форме.
— Смотри, она наш главный козырь...
Отец с сыном ушли, и Кымпяну долго смотрел им вслед. Как ограничен и мерзок их мир. Деньги, женщины, карьера. Вот он, Станчиу, живет в чужом доме, ходит под чужим именем, приставлен к чужому делу. А жизнь прекрасна. Это она, вопреки всему, дала и свое дело, высокое и нужное всем. И разве не счастье всей душой принадлежать такому делу? Пусть они, временщики, строят свой затхлый и душный мир, он, Станчиу, будет его разрушать!
Капитан Кугра завидовал тыловикам. Им все дано: вина, зрелища, женщины. Одни удовольствия. Вот он, удел избранных. Только б оформить этот перевод в бухарестский штаб! Тогда еще можно наверстать упущенное.
Капитан сидел с отцом в ложе прямо против финиша. Старый Кугра вполголоса рассказывал сыну о завсегдатаях ипподрома — о ловких дельцах, умеющих сорвать куш с рысака, на которого никто другой никогда не поставит; о красотках аристократических кварталов, спускающих в тотализатор состояния мужей и любовников, о маклерах азарта и стяжательства.
Всюду полно иностранцев, и румынская речь слышалась вперемешку с английской, турецкой и греческой. Сущий Вавилон.
В одной из лож находился плотный бритоголовый мужчина в светлом клетчатом костюме.
— Это кто? — указал капитан на бритоголового.
— О, крупный делец, — сразу оживился старый Кугра. — Из бывшей американской фирмы, в Плоешти орудует. Большой капитал, большие связи, большой бизнес. Это Сайкс.
— Говоришь, американец? Значит, одни бомбят, другие торгуют?
— Война — не помеха коммерции. — Ты на какую ставишь? — обернулся Кугра к сыну.
— Разумеется, на Флорию.
Ладную трехлетку как раз выводили прогулять перед очередным заездом, и сын залюбовался: очень красива.
— Не только по имени, но и по характеру на мать похожа, — подчеркнул старый Кугра. — Не лошадь, а молния. Еще вон на ту взгляни, — указал он на серую кобылу. — Правда, красавица? А когда из провинции привез, страшно смотреть было: кожа да кости, шерсть клочьями, а ноги золотые. Сразу разглядел. Как бог бежит. Это Диана. Я продал ее.
— А это кто? — указал Тедди на смуглого мужчину в полотняном костюме, подходившего к их ложе.
— Мать-богородица! Сам шеф, маршал Орляну, — засуетился старый Кугра. И тихо сыну: — Приближенный короля.
Маршал Орляну не понравился капитану. Слишком важен. Слишком хитер. Слишком себе на уме.
