– Сайхи заявили права на параллельное пространство, где сейчас их города, – рассказывал древний варвар. – Сотворили его какие-то древние сверхи, скрывавшиеся от смертных. Не знаю – кто обнаружил мир-карман первым… Когда слух донесся до меня, каждые нелюди утверждали, якобы именно они – Колумбы нового края. По большому счету это и не важно. Важно лишь то, что фейри хотели захапать миры себе… небрис – себе… – безо всякого предупреждения Дэл взял мою руку каким-то кошмарно хозяйским жестом.
– А оборотни?
– Не участвовали, – брезгливо заявил айн.– Короче, все просто и банально – шел дележ территории. Воевали долго и нудно. Небрис плюнули и легализовались – жить среди людей гораздо интересней. Тем более мы кормились отчасти за их счет, – Дэл посмотрел на меня, видимо, ожидая нервной реакции. Я кивнула. Заявление по поводу питания детей ночи не особо коробило, лишь бы еда соглашалась. Древний варвар продолжил: – Победили сайхи и согнали фейри в резервации. В места параллельных миров, где природа жутко скупая, а погода катастрофическая. Там сплошные камни, высохшие деревья и песок. Кое-как переселенцы обустроили безжизненные земли. Но даже теперь до городов народа твоего папани им как до Луны.
– Интересно, – меня так и подмывало спросить. – Могли бы небрис победить, если бы не вышли из конфликта?
Айн поймал мой взгляд и прищурился.
– Скорее, истребить остальных… – сказал так, словно рассуждал о погоде – буднично и ровно.
Я вздрогнула. Сейчас в Дэле вновь появилось нечто неуправляемое, первобытное, дикое. Очень жестокое и циничное. Обалдевшая, я потеряла способность даже иронизировать. На чистых инстинктах отодвинулась подальше. Айн недовольно нахмурился.
– Вот что в тебе самое отвратное, – выдал небрис задумчиво и с нажимом. – Просишь и ждешь откровенного ответа. Из уважения и той слабости, что питаю к тебе, я эту самую правду говорю. И всякий раз вместо благодарности получаю очередную оплеуху.
Я молчала. Стало настолько не по себе, что ценой титанических усилий встала и проковыляла подальше от Дэла. Скорее всего, помог адреналин, ведь несколько минут назад подняться не удавалось.
Действительно! Он тут без прикрас повествует, как убивал, насильничал, пытал! О готовности вот так, за здорово живешь, истребить целую расу! А я, неграмотная дура, не падаю от восхищения честностью. Липкий страх в очередной раз завладел всем моим существом, накрыл, заставил быстро и часто хватать ртом воздух.
Теперь истоки ужаса отчетливо обрисовались в мозгу. Увы! В голове возникли вопросы… Неприятно ясные, лишившие надежды, что испуг – всего-навсего животная реакция существа, ощущающего собственную слабость перед мощью и силой хищника… Вдруг его ярость и эта спокойная, непоколебимая жестокость обернется против меня? Или моих близких? Вылезет наружу, пока вместе расследуем покушение… Я не мигая смотрела на айна, тот хмурился, морщился.
– Я, видимо, редкий дурак! – возмутился, передернув плечами. – Ты же не хочешь откровенного ответа! Зачем? Ваше сайхийское высочество ждет до тошноты красивой сказочки. Поэмы о том, как небрис брали крепость, а затем выносили из нее детей и женщин.
Истерический смех сотрясал меня несколько минут. Живо представился Дэл, с победоносным кличем врывающийся в крепость, сметая все на пути, без согласия берущий женщин и… выносящий их на своем горбу наружу. Куда? Зачем? Дальше насиловать?
Хихиканье переросло в хохот, прерванный острым приступом стыда. Не слишком же далеко ушла я от айна, если подобные мысли веселили, вместо того чтобы расстроить! Утешало одно – на деле все не совсем так. Я придумала гротеск, своего рода гиперболу. Дэл же говорил о действительности!
Он не пытался приблизиться. Медленно развернулся и, положив руку на спинку кровати, неотрывно смотрел на меня. Холодные голубые глаза – ни капли жалости, ни грамма раскаяния, ни проблеска понимания. Озноб заставил поежиться и попытаться получше запахнуть пижаму. Зуб на зуб не попадал.
– Пожалуй, пойду в столовую, – растерялась окончательно. Я отчаянно искала способ избавиться от общества небрис, даже если придется покинуть собственную спальню.
– Тебе плохо? – теперь этот айсберг, смертоносный, пускай и великолепный своей мертвой красотой, вздумал проявить заботу.
– Не пытайся казаться лучше, чем есть! – выпалила я, покачнувшись на ватных ногах и опершись о стену. – Плевал ты на всех! Безразличный циник, вот ты кто.
Черт! Пришло запоздалое раскаяние. Дэл вздрогнул, будто ему врезали по болевой точке, размеренно встал и выпрямился – огромный, окаменевший.
– Отлично! Мне нравится, когда говоришь в лицо! Вместо того чтобы думать своей маленькой прелестной головкой! – голос айна осип.
Легким ненавязчивым жестом он сгреб меня в объятия… Брыкалась, пиналась, извивалась, цеплялась за стены и мебель, но древний варвар вылетел на улицу и… начал гореть! Отпустил меня и, разведя руки в стороны, подставил ладони и лицо солнцу.
– Довольна? – прохрипел темный сайх, выдыхая пар вперемешку с кровавыми ошметками плоти. – Или мало? Скажи, когда достаточно! Если нет! Черт с ним.