– Дэл, пойдем в дом! – просила я. – Пожалуйста!
Он посмотрел на меня – лицо стремительно покрывалось волдырями, превращавшимися в расползающиеся мокрые раны. Лоскуты кожи отваливались на глазах, обнажая плоть, немедленно начинавшую гореть. Ноздри обуглились, глазные мышцы обнажились, несколько ногтей со звоном упали на каменную лестницу замка.
– Тебе же нравится, когда подобные мне испытывают боль. Давай! Насладись! – шипел айн, плюясь жженым мясом.
– Дэл! Пожалуйста! – молила я, утягивая древнего варвара за руку. Перед глазами возник обугленный айн на веселом светлом диване, вместо слов выдыхающий лишь скрипучие стоны.
Конечно! Сдвинешь эту глыбу!
– Дэл, – ноги подкосились, колени затряслись, руки хватались за воздух, стремясь сохранить равновесие.
Древний варвар выругался на нескольких языках, поднял как пушинку и – вуаля – я уже в постели. На пижаме остались бурые разводы, кровать Дэл умудрился не запачкать. Прежде, чем трогать что-то еще, айн рванул в ванную.
– Не следовало тебя настолько волновать, – донеслось под звуки текущей воды. – Хуже не придумаешь.
В ступоре я наблюдала за происходящим, не в силах выдавить и слова.
На пороге появился Арий и громко крикнул:
– Варвар! Со своими мазохистскими развлечениями в другое место ходи! Эзру испачкал! Еще одна такая выходка – и откажу от дома! Хватит разбрасывать части тела! Уже не забавляет!
Приемный отец скрылся в коридоре, но быстро вернулся со стопкой чистой одежды и пакетиком донорской крови. Откуда она у нас, да еще в таком количестве? Покровитель вручил мне свежую пижаму, ободряюще подмигнув.
Бесцеремонно приоткрыл дверь ванной и сунул в руку древнего варвара, мелькнувшую в проеме, упаковку бордовой жидкости и новые футболку с джинсами – один в один как предыдущие.
Проследил за моим переодеванием, видимо, карауля, чтобы Дэл не мешал, и ретировался.
В спальню вернулся айн. Запихал в мусорный пакет паленое тряпье с бордовыми пятнами, забрал грязную пижаму и вынес вон. Вернулся, вмиг очутившись на крае кровати.
Укутал меня в одеяло, поправил подушку и замер, ловя взгляд.
Я хранила тишину. Он пугал меня, выводил из себя, запутывал. Но иногда восхищал тем, что делал для меня, невзирая на мотивы. Справедливости ради – мужчин, способных на подобное, поискать. Все вместе порождало такое смятение, что я даже описать свое отношение к полуторатысячелетнему варвару не в силах. Казалось, в его ледяном сердце нет ни грамма жалости, сочувствия, человечности. Но в следующую минуту Дэл заботился обо мне, давая фору даже приемному отцу. Хотя сверхопека Ария временами жутко раздражала.
– Скажи что-нибудь, – попросил айн. – Я опять тебя напугал. Если намереваешься дать от ворот поворот, может, хотя бы обсудим? Говори уже в лицо! Достало, что держишь в себе, а только уйду, принимаешь решение, от которого… мне плохо. Ну-ка, выговорись! Не бойся! Не разозлюсь. Прозвучит глупо и даже где-то тупо, но ты вправе выдать мне абсолютно все, что думаешь!
– О боже! Какое счастье! – ядовито прикрикнула я. – Он мне разрешил! Я и без величайшего соизволения Дэллана Видара выскажусь – насколько шокирует твое отношение к другим расам, существам, женщинам…
Лицо айна застыло. Он подался вперед и некоторое время не говорил ни слова, не мигая, глядя в глаза. Тяжело вздохнул:
– Эзра, чего ты хочешь? Я такой, какой есть. Думаешь, остальные намного лучше? Я защищу тебя ценой своей шкуры, если потребуется. И даже если меня будут медленно рвать на клочки, жечь золотом. Приду по солнцу, хоть просто повидаться. Выставлю себя полным придурком еще тысячу раз, но не дам и волосу упасть с твоей головы! Но не проси слишком многого.
– Ничего не прошу! – возмутилась я. – Никогда не просила.
– Тогда не ожидай слишком многого… – протянул небрис.
– И не ожидаю! – поспешила отбиться я.
Айн затих. Расправил несуществующие складки на одеяле. Поднялся.
Мелькнула надежда, что Дэл уйдет – его присутствие и наш разговор тяготили меня, как ничто в последнее время. Романтическое настроение слетело к чертям собачьим, и я видела перед собой варвара, вандала, свирепого и безжалостного. Дэл отошел к окну, на некоторое время замер спиной ко мне, размеренно прогулялся по комнате.
Опустился на корточки возле кровати.
– Ты хотела, чтобы я ушел, – констатировал ровно.
Челюсть и желваки айна непрерывно ходили, подбородок выдвинулся, глаза метали молнии.
– Черт! – прошипел он. – Ну почему не могу выбросить тебя из жизни?! Из головы! Отсюда! – темный сайх приложил руку к груди и к горлу. – Ниоткуда, – голос его дрогнул, осип. – Но у тебя все еще есть вариант, – продолжил Дэл вызывающе. – Позови папаню, и он выставит меня! Сам не уйду!
Несколько минут мы буравили друг друга взглядами.
– Ты упрямый, – выдохнула я устало.
– Дело не в этом, как тылюбишь выражаться, – сказал айн уже несколько более спокойно. – Говорил ведь, у меня появилась дурацкая, отвратительная, гадкая потребность. И я вынужден с ней считаться. Хочешь меня ломать? Такое никому не удавалось! Зато у тебя прекрасно получается делать мне больно.