Слава богу, Ррул поступил более благоразумно. Второй петушиный бой или словесную перебранку мои нервы просто не выдержали бы.
– Давайте только без меня! Устала и не очень хорошо себя чувствую, – поспешила встрять в диалог.
После прискорбных новостей, драки, нервного приступа я еле сидела. Руки и ноги окоченели – пришлось закутаться в одеяло. Мужчины послушно направились к двери. Закрывая ее за собой, Дэл умудрился подмигнуть.
Уж не знаю почему, но этот ненавязчивый жест немного расслабил и даже позабавил меня. Но больше радовало другое. Наконец-то ко мне рислушались. Среагировали на просьбу. Думала, не доживу!
Я медленно, превозмогая бессилие, переоделась в изумрудную шелковую пижаму. Забралась в постель, укуталась в одеяло, словно в кокон, расслабилась и… уснула. Но желанный отдых и успокоение так и не пришли. Наступил очередной «эпизод», как выражаются врачи. Без видимой причины чувства и эмоции обострились до предела, нервы будто оголились, бурно реагируя на малейшие раздражители.
Отголоски былой тоски и боли, угольками тлевшие в душе, вспыхнули, превратившись в неуправляемый лесной пожарище. Если бы только знала, что происходит с телом, с психикой!
Так хотелось обвинить во всем яд руккоя, сделавший давнишние видения настолько осязаемыми, реальными, живыми… мучительными.
Авария.
Машина. Смерть перед глазами. Неумолимая. Настигающая. Мерзкий свист резины, лижущей обледенелый асфальт. Мокрый снег, саваном ложащийся на черную трассу. Тьма. Холод. Острые лезвия, режущие тело вдоль и поперек и… снова тьма.
Гибель мамы от страшной болезни. Изнуряющей. Безжалостной. Неистребимой.
Мама, осунувшаяся, побледневшая, с испариной на красивом высоком лбу. Сочувствующие лица медсестер, суровые и обреченные врачей говорили больше самых ужасных прогнозов. «Мне здесь лучше», – выдавила мама, потягивая кислород из бутылки. Будто тугие канаты стиснули грудь от одного взгляда на худенькие ручки и ножки, ставшие почти прозрачными. Такие родные. Любимые. Всю бы жизнь целовала, гладила мамины руки и ноги…
Я заплакала. Безутешно. Надрывно. Забилась в нервных конвульсиях, чувствуя, как тело предельно напрягается и обмякает. Казалось, вот-вот и мышцы лопнут от натуги. Их скручивало винтом, дергало, всасывало незримым вакуумом. Неужели конца и края не будет этой пытке? Тело горело, кости и суставы трещали, боль плющила и натягивала струной.
Меня как следует встряхнули, вытащив из цепких лап кошмара. Тяжелые веки разлепила с огромным трудом. Дэл… склонился надо мной, перегнувшись через всю кровать, и тряс за плечи. В глазах сильный испуг, губы дрожат, кулаки сжимаются и разжимаются. Свирепый воин умеет бояться?
– У тебя сердце колотилось как сумасшедшее, – рваное дыхание Дэла студило щеки. – Все нормально?
В глазах, как и во сне, стояли слезы – лицо айна было словно в тумане.
– Дэл, – вырвалось прежде, чем осмыслила. – Останься, с-страшно…
Почему я не позвала Ария? Почему попросила небрис, которого знала без году неделя? Почему доверилась? Ни малейшего понятия. Неадекватный каприз, интуитивная тяга.
Всю жизнь смеялась над женскими романами, где героине непременно нужно полежать рядом с героем. Но сейчас идея не выглядела столь же абсурдной и слюнявой. Я не могла остаться один на один со своими психозами. Не могла. Почему-то именно Дэллан казался способным прогнать этих демонов прочь.
Ни слова не говоря, древний варвар скинул тяжелые черные ботинки на толстенной подошве и лег рядом. Аккуратно пододвинул к себе и уложил мою голову на свое плечо.
Я все еще видела маму… Запах реанимации, безнадежности, паники перед будущим переполнял. Больно!.. Как же больно! Я вжалась в грудь Дэла, сопела и всхлипывала, чувствуя, как мокнет его футболка.
– Тише, тише… – прошептал айн, неловко проведя рукой по волосам. Тот ли это древний варвар, без капли стеснения сжимавший в объятиях, целовавший, как давнюю любовницу?
Тоска и отчаяние каменным валуном навалились на плечи. Дэл тяжело вздохнул и позвал.
– Эзра… – его голос ласкал слух.
Я не реагировала, не могла совладать с собой. Внутри что-то обрывалось каждую минуту, мысли путались, собраться не получалось. Айн повторил, уже настойчивей:
– Эзра…
Я беззвучно открывала рот, язык и горло одеревенели.
– Эзра! – тверже произнес Дэл, умудрившись не скатиться на командный тон, вызывавший дикое раздражение. – Посмотри на меня!
Откликнуться не получалось, только голова неестественно дергалась. Знакомым жестом айн кончиками пальцев поднял ее за подбородок – наши взгляды встретились.
– Я здесь. И Арий. Мы не дадим тебя в обиду, – я слышала, но не воспринимала. Ничего не соображала, сконцентрироваться не удавалось – мириады пчел жалили кожу, невыносимая тяжесть в теле не давала даже расплакаться. Дэл издал еще вздох и продолжил. – Эзра… все в порядке… Я защищу тебя! Никто не причинит тебе вред! – небрис крепче прижал меня к себе и погладил по плечу – теперь уверенно. – Слышишь!? Я с тобой! Никто тебя не обидит. Пусть только рискнет. Махом порву на мелкие кусочки и развею по ветру! Если не захочешь оставить сувенир…