Я поспешила кивнуть – всей душой хотелось согласиться. Не знаю, в чем причина, ведь айн наговорил кучу обидного какую-то минуту назад, но бодрящие мурашки бегали по коже, невесомость вернулась. Дэл еще крепче прижал меня к себе, даже дыхание затруднилось:
– И вот еще что. Брось эту песню: мол, я слабее сайхов, небрис и… меня, злого и бездушного варвара. Думаешь, самокритика – хорошо?! Бред! Бред идиотов, которым похвастаться нечем, кроме напускной скромности. Если сайхи такому учат – они лицемеры и придурки, каких мало! Три умных, опытных, красивых мужика, способных горы свернуть, имеющих все: славу, богатство, власть – прыгают вокруг тебя, подобно ручным собачонкам. Не просто вынуждены, хотят, Эзра, именно хотят выполнять твои пожелания. Прихоти! Можешь попросить меня убить любого, заметь, любого, включая членов чертовой дюжины, хотя за одну каплю их крови покусившийся рискует жизнью! И завтра я принесу тебе его голову… ну, или сложу свою.
Потрясало, как спокойно и безэмоционально айн говорил о смерти – как о самом обычном факте. Безусловно, древний варвар пережил столько веков, что и представить страшно, рисковал столько раз, что и сосчитать нереально. Однако….
– Если это не сила, не мощь и не власть… – закончил Дэл, слегка нахмурившись. – Черт меня подери, прожив века, не понимаю значение этих слов. Не слушай сайхов! Они любят рубить правду-матку, стерильные умники. Будто разбираются во всем и вся. Во мне! В тебе! В себе и подавно. Что ж они с такой-то гениальностью до сих пор вокруг тебя круги нарезают, а и заполучить не могут?
Я хихикнула, пытаясь скрыть удивление. Прежде складывалось впечатление, будто айн принижает меня, опускает до уровня вещи, «ниже плинтуса», как говорили в моем мире… Разве может варвар, воспитанный в эпоху, когда женщины воспринимались исключительно приложением к мужчине, уважать слабый пол? Да и поведение Дэла, пренебрежительные высказывания, командный тон не оставляли ни малейшего сомнения – айн нас ни в грош не ставит. Но сегодня древний варвар проявлял такое уважение, какого не выказывал ни один благородный сайх, невзирая на мое высокое положение в Беззане. Никогда бы не подумала, что айн настолько многогранная, сложная и противоречивая личность…
Вот оно что! Дэл нарочно не спешил показывать широчайший кругозор, неординарное мышление и другие грани натуры. Довольствовался впечатлением недалекого громилы … Благодаря этой стратегии многие ошибались на его счет, недооценивали. Даже я, всегда считавшая себя проницательной, умеющей за внешними проявлениями разглядеть внутренний мир, попалась на уловку. Обидно! Но Дэл тренировался веками… Неловкость за штампованное мышление меня заставила спрятать глаза.
Получается, древний варвар открылся, доверился малознакомой сайхийской принцессе, протеже заклятого врага, четко обозначившего – старые обиды не забыты. В который уже раз возникло ощущение, что Дэл ненавязчиво помогает узнать себя, понять, увидеть скрытое от большинства знакомых. Намеренно? Случайно? Претворяет в жизнь наш уговор стремиться к взаимному доверию? Соберись, Эзра, у тебя важный разговор!
Флавелльский монарх молчал, ожидая ответа, глядя в лицо ясными голубыми глазами, чистыми и прозрачными.
– Дэл, – попросила я почти ласково. – Прошу, давай попытаемся доверять друг другу. Начни с себя. Теперь-то видишь, что тебе это легче?
– Ладно, – выдохнул айн. – Попробую. Но все равно дождусь вас у себя дома. В закрытом от света помещении древние небрис могут не спать днем довольно долго, а в пасмурные дни и вовсе разгуливать от рассвета до заката. Это наша фишка, – Дэл ухмыльнулся мрачновато-загадочно. – Самые старые даже гуляют по солнцу, когда оно не в зените. У меня в особняке специальные жалюзи, автоматически закрывающиеся за час до рассвета.
– А вы не слабеете, если не отдыхаете в светлое время суток? – не удержалась я от вопроса.
– Вообще-то слабеем… становимся более уязвимыми. Как и выходя на свет утром и вечером, – Дэл выжидающе посмотрел исподлобья и добавил. – Я древний небрис, эффект проявится не скоро.