Я вошел в кабинет хозяина. На его столе стоял ларец, искусно вырезанный из нефрита. Рем привез его из страны Хань более ста лет назад. Я откинул крышку. Сделать это смог бы лишь фамильяр, для остальных ларец был неприступен. В нем хранились артефакты, в основном трофейные. Среди них я отыскал бриллиант, мой старый знакомец. Я не упускал случая подержать его в руках, когда Рема не было дома. Именно из-за этого камня я попался. Он стал поворотной точкой в моей судьбе.
К сорока годам я был знаменит в воровской среде Рима, носил титул царя воров. Сам я более не ходил на дело, посылал других. До меня воры были разрозненны, держались семьями, обносили только плебеев: обычных горожан или мелких купцов. Я объединил их, сколотив свое сообщество, привлек убийц для защиты и "мокрых" дел. Это было ново. Некоторые воровские семьи не пожелали примкнуть ко мне — им пришлось покинуть Рим или переселиться в гладиаторские ямы.
Как-то раз со мной пожелала встретиться одна богатая матрона, но плебейка. Она не назвала своего имени. Поначалу я не хотел иметь с ней дел, но она умела уговаривать. Матрона пообещала заплатить ауреусами Цезаря за одну вещицу из дома сенатора Витуса Кассия. Золото редко кто предлагал за кражу. Значит, дело было сопряжено с немалым риском, да и Кассии — влиятельный род. Я сказал ей, что пошлю проверенных парней. Матрона знала о моей репутации и везучести, потому хотела, чтобы именно я пошел на дело. Ограбить дом влиятельного сенатора, само по себе, было вызовом моему воровскому таланту. К тому же мне стало любопытно, что за вещица стоила таких денег. Так амбиции и любопытство победили осторожность.
Весь город был опутан сетью моих осведомителей. Увечные и прочие нищие не только выпрашивали милостыню на улицах Рима, они слушали и запоминали. Городские путаны тоже собирали сплетни во время работы. О доме Витуса ходило немало слухов, но правды не знал никто. Нищие обожали сенатора, он всегда одаривал чернь милостыней по дороге в храм Юпитера, но его слуги никогда никому не подавали, не развлекались в обществе путан, языками не трепали. Мои люди похитили одного раба из дома Витуса, пытали его, но кроме расположения комнат, ничего толкового не узнали.
Я дождался, когда сенатор покинет Рим, и пошел на дело. Проникнув в его кабинет, я стал искать прозрачный камень размером с голубиное яйцо. Лишь один сундук оказался заперт. Замок был прост, без каких-либо хитростей, но он долго не поддавался. Когда я все же вскрыл его, моему взгляду предстал ворох свитков. Читать я худо-бедно умел. Пришлось осилить грамоту, поскольку меня раньше частенько нанимали для кражи документов. Под свитками лежало несколько кожаных мешочков. В одном из них я нашел свой заказ. Впервые увидел такую вещицу. Холодный, словно льдинка, камень имел огранку. Она причудливо преломляла лунный свет, отчего он казался сияющим даже в темноте.
Меня поймали в тот момент, когда я любовался своей находкой. Огромный страж дома подкрался ко мне абсолютно бесшумно. Это был Ориген, бывший центурион, нанятый сенатором. Один удар его мощного кулака отправил меня в небытие. Очнулся я в яме для нерадивых рабов. Ориген не сдал меня городской страже. Значит, предстояла встреча с сенатором.
В яме я провел три дня. Ориген буквально поволок меня к господину, ноги мои слушались плохо. Витус возлежал на ложе в пиршественной зале с чашей вина. Я распластался на плитках пола в паре шагов от него. Попытался было подняться, но сандаль Оригена уперся мне между лопаток. Я остался распластанным, словно Витус император, а я ничтожный раб, а не свободный гражданин Рима.
— Ты вскрыл мой замок, — Витус пронзил меня взглядом, — Но в тебе нет Силы. Ты всего лишь смертный. Артефактов Разлома при тебе не найдено. Это говорит о том, что у тебя настоящий дар, Петр по прозвищу Ключник. Или, может, царь воров?
— Зови, как хочешь, сенатор, — прохрипел я.
— Знаешь, почему я пожелал встретиться с тобой, а не приказал сдать страже?
Я лишь глядел на него исподлобья.
— Ты мне интересен, Ключник. Признаюсь, я даже следил за твоей карьерой. Ты создал воровское сообщество — значить, умеешь управлять, а не только тащить чужое. Я всегда приближал таланты, а ты несомненно талантлив.
Он сделал паузу. Я лежал на полу, ожидая продолжения, и оно последовало.
— Согласен ли ты стать моим человеком? — удивил он меня, но не обрадовал.
— После того, как ушел от отца, я ни под кем не ходил.
— А ты гордый, но я не собираюсь ущемлять твоей гордости. Наоборот, твои амбиции мне интересны. Став моим человеком, ты получишь Силу и власть, о которой даже мечтать не мог.
— Что взамен?
— Служи мне, без оговорок и измен. Будь предан.
— Если это не по мне?
— Тебе прекрасно известно, как наказывают воров в Риме. Останешься без рук, твое имущество отойдет мне. Не думаю, что твои подданные будут с тобой нянчится, если выживешь, конечно. Ты даже милостыню просить не сможешь. В моем городе не подают безруким ворам, только воинам-калекам. Тебе ли этого не знать?
