С этим не поспоришь, закон к нашему ремеслу был суров. Если моих парней ловили на краже, я платил страже, чтобы их отпустили без наказания. Иначе большая часть моего "царства" была бы безрукой. Увы, взятка не всегда решала дело. Все завесило от влиятельности жертвы. Я влез в дом сенатора и был схвачен с поличным — ничто не отвратило бы меня от кары.
— Я согласен служить тебе, Витус Кассий, — решение мое было вынужденным и, надеюсь, временным. Никто не вечен, даже сенаторы и императоры. Принесу жертву двуликому Янусу, покровителю воров, и как знать, может, он избавит меня от этой напасти.
— Рад слышать, — Витус сделал глоток вина. — Но мне нужен аванс твоей преданности.
— Что я должен сделать?
— Просто ответь: кто нанял тебя для кражи этой вещицы? — он показал мне камень.
При свете дня он сиял, испуская радугу. Я заворожено уставился на него, не в силах вымолвить ни слова.
Сенатор поторопил: — Ну, я слушаю, говори. Или Оригену позвать стражу?
— Одна матрона из плебеек. Имени она не назвала. За камень заплатила золотом. Половину оставила авансом.
— Как она выглядела?
— Красавица, я таких раньше не встречал. Белокожая. Волосы рыжие. Глаза зеленые. Одета была просто, видать, таилась.
— Значит, дивина. Не знал, что они осмелились сунуться в мой город.
Я вздрогнул, от осознания, с кем связался. Немудрено, что попался. Дивинами называли злобных колдуний. Их преследовали по закону Рима. Каждый, кто опознал дивину, должен был донести на нее страже. Некоторые людишки этим пользовались, чтобы устранить неугодную женщину или отомстить. Стража всегда раскрывала наветы — жертву отпускали, а доносчика привязывали к позорному столбу для побития тухлыми овощами. Потому редко кто доносил на дивин. Я вообще считал их вымыслом, до сегодняшнего дня.
— Подойди, — приказал Кассий. Я скорее пополз к его ложу, нежели пошел. Он разрезал серебряным ножом, которым до этого нарезал персик, себе запястье и сцедил немного крови в чашу с вином. Потом протянул ее мне: — Пей. Не медли.
Патриции были помешаны на ритуалах, особенно те, кто состоял в тайных обществах. Я слышал, что поклонники чужого бога Митры, пили вино с бычьей кровью во время причащения. Наверное, это тоже был какой-то ритуал.
Я выпил. Вино в чаше было сладким с ржавым привкусом крови. Голова закружилась. Столь крепкое вино на пустой живот дало о себе знать. На какое-то мгновение я даже лишился чувств, но когда пришел в себя, почувствовал, что заново родился. Зрение стало острым, как никогда прежде. Тело больше не ныло. Силы прибавилось, словно я сбросил с плеч два десятка лет. Слух и обоняние тоже обострились. Я слышал, как бьется сердце Оригена, стоящего в паре десятков шагов от меня. От Витуса исходил странный аромат, который я до этого не ощущал. Это не было притиранием или ароматной водой. Человеческий пот тоже исключался. Запах не был неприятным, он просто был иным.
"Как тебе бессмертие, слуга?" — раздался в моей голове голос Витуса.
Я потрясенно уставился на него:
— В моей голове ваш голос!
"Это телепатия, греческое понятие", — его губы искривила усмешка, — "Или мысленная речь. Теперь я всегда смогу говорить с тобой, даже если ты будешь вдали от меня. Кстати, ты тоже сможешь позвать меня."
— Как!?
"Подумай обо мне, позови мысленно — я услышу".
"Витус", — позвал я мысленно, как он говорил.
"Зови меня Рем. Это мое истинное имя".
— Тот самый!? — я был поражен. — Основатель Рима?
"Тот самый. Но так ты можешь звать меня только мысленно, вслух — Витус Кассий".
Так я стал бессмертным слугой Рема. Мой господин позволил мне оставаться главой воров. Камень он мне отдал, на время, чтобы поймать дивину. Когда она явилась, мы с Оригеном схватили ее. Дивину звали Аполлония, она приходилась дочерью Лорели, основательницы тайного общества дивин, прозванного Древом видящих. Рем их ненавидел, считал личными врагами. Аполлонию он убил, тело сжег. Глядя на ее погребальный костер, он поведал мне историю камня.
