Стоило только переступить порог хамама, как Захи стягивал просторное платье с друга и, передавая омегу как эстафетную палочку телаку, не забывал ему прошептать: «Еле поднял, бедняжечку, так скучает по мужу, так скучает!». После этого телак и банщицы подхватывали Абаля как хрустальную вазу и старались ободрить малыша. Абаль после контрастного обливания и массажа действительно становился бодрее, а веселые истории, которых банщицы знали превеликое множество, поднимали ему настроение на целый день. Из хамама омега вылетал бодрый, веселый, хорошо одетый и причесанный и, конечно же, готовый к новым приключениям.
К этому времени в гостиной его уже дожидался завтрак и Захи, со шкатулкой полной драгоценных украшений. Абаль поймал себя на мысли, что за эти пять дней уже привык появляться среди людей в ярком платье и руками унизанными перстнями и браслетами. Это единственные украшения, которые были видны из-за абая, Абаль уже опытным путем понял, чем больше колец на пальцах, тем внимательней к его словам прислушиваются и меньше спорят. А колье и серьги приходилось надевать на случай, если он окажется у кого-то в гостях и придется снять верхнюю абая. Стоило людям увидеть настоящее состояние, лежащее у него на груди, так сразу они начинали внимать каждому его слову, уже не замечая его юный возраст.
Абаль и не знал, что за его самочувствием с таким трепетом все наблюдают, он бы тогда старался выглядеть по утрам более бодрым и не таким расслабленным. На самом деле он себя чувствовал прекрасно, просто за пять дней пришлось много что сделать и много где побывать.
В первый день он использовал письмо мужа как карт-бланш на шалости. Он им размахивал перед носом Ади и альф охранников, которые не хотели выпускать его из дворца. Пришлось все же вызвать сотника – бея Ариба. Сотник был старым альфой с ледяными светло-голубыми глазами и по мощи мог бы соперничать со своим эмиром. Абаль даже оробел в самом начале и, растерявшись, выпустил письмо мужа из рук. Хорошо, что бей знал руку своего господина, а неявные формулировки эмира к супругу, позволили Абалю доказать, что он имеет право покидать дворец и в отсутствии мужа. Он ведь не один пойдет гулять по городу, а под охраной верных альф.
И, главное, это не просто прогулки, а дела эмирата! Ему нужно проведать приехавших учителей и убедится, что ремонт в школах и выделенных классах медресе был на самом деле, а не только в воображении прорабов. Ариб проникся проблемой и велел запрягать лошадей в паланкин для омеги, Абаль опять начал с ним спорить, отстаивая свое право передвигаться верхом. Ему даже пришлось приподнять край платья и продемонстрировать штанишки, которые он надевал во время охоты с мужем и мягкие сапожки, чтобы нога удобно располагалась в стремени. В конце-концов, муж сам подарил ему лошадей! Какие еще доказательства нужны?!
Ариб долго шевелил кустистыми бровями и буравил супруга повелителя ледяным взором. Но Абаль после яростных выволочек своего оми за шалости, грозных взглядов совершенно не боялся и стоял посреди двора совершенно спокойно, притоптывая ногой от нетерпения. Именно эта невозмутимость и уверенность в себе и стала решительным «ЗА» в сомнении сотника. Обычно омеги всегда соглашались с любым решением альфы, и если они и осмеливались возражать, то значит, имели на это право, дарованное другим альфой, предположительно мужем, который и нес ответственность за любой поступок супруга.
Ариб велел седлать Рассвет, по его мнению, флегматичная англичанка лучше всего подходила для поездки по городу, чем нервная арабка Ночь или впечатлительная ахалтекинка День. Абаль предпочел бы поехать на Подружке, он уже к ней привык во время охоты, но спорить из-за лошади с грозным альфой не хотелось. Вместе с Абалем из дворца вышел отряд альф, который пешком сопровождал супруга повелителя, вместе с четырьмя слугами. Они должны были заботиться об омеге, подавать ему попить, подсаживать в седло и просто быть рядом на всякий случай. Ведь случись Абалю упасть на улице, альфа не имел права даже протянуть к нему руки, чтобы помочь подняться, и пришлось бы ждать помощи от горожан бет.
В первый день он посетил всех приехавших учителей и проверил качество работы в отремонтированных помещениях. До обеда в одном городе, а после обеда они уехали на монорельсовой дороге во второй эмират и там Абаля подсадили в седло, чтобы быстрее отвезти от одного учителя до другого. Учителя оказались преподавателями начальной школы. Их готовили учить грамоте взрослых и давать начальные знания детям, мотивируя их для дальнейшей учебы. Более «серьезные» преподаватели должны были приехать в эмират, только после инспекции Лу, которую все уже ждали с трепетом.