— Ты права, Ксар, но увидев издалека змею, люди, как правило, не разбираются, опасна она или нет. Из страха они предпочтут убить любую угрозу. Поэтому ты должна смириться с тем, что люди будут несправедливы к тебе. В первую очередь они будут видеть в тебе потенциальную опасность, а затем уже человека. Однако тебе не стоит презирать их за это. Среди них есть добрые сердца, которые смогут перебороть страх.
Он оказался прав. С каждым новым появлением в деревне местные шипели на Ксаршей все меньше и меньше, предпочитая просто игнорировать, и в один прекрасный день она встретила Ванду Эверхат — непоседливую дочку пасечника. Смелая, открытая девочка быстро подружилась с робкой Ксар и ввела ее в круг деревенской малышни. Заводила и душа компании, сорванец в юбке… Наверное, она могла бы стать паладином, но стала женой бондаря.
Ксаршей так и замерла с ягодой в руках, словно стрелой пронзенная воспоминаниями. Вспышка в голове — вот они вместе с Вандой забираются на дерево, чтобы поживиться яблоками, другая — Ванда уже красивая молодая девушка, на ней платья с кружевами, а рядом — молодой бондарь, ее жених. Третья вспышка — вкус домашних пирогов в доме Эверхатов, смех детей Ванды, лопающих румяные булочки. Самым горьким было последнее воспоминание — старушка на кровати, в окружении детей и внуков, ее теплая ладонь, сжавшаяся на мгновение, а затем тишина… Жизнь Ванды пролетела так ярко и так быстро, что Ксар просто не смогла угнаться за ней. Тогда она осознала, что время для людей и эльфом течет по-разному, и эльфы взрослеют гораздо дольше, как и живут. Своим горьким выводом она поделилась с отцом. Тот ответил:
— Все верно. Век эльфов долог, дольше, чем человеческий или гномий, и на этом веку будет еще много печальных расставаний. Скоро и мое время придет. Ты должна быть готова жить самостоятельно.
Тогда она испугалась слов Паррена, расплакалась, не в силах принять эту истину.
— Черпай магические силы из природы, окружающей тебя, — учил ее старый гном, — и тогда ты будешь уметь делать удивительные по сложности вещи так же просто, как птицы — вить гнезда. Магия друидов — инстинктивная, первобытная, природа сама подскажет слова и жесты.
После многих лет медитаций и общения с лесом она стала потихоньку постигать эту науку. Отец гордился ее успехами.
— Как жаль, что Круг не желает принимать тебя, — вздыхал он. — Они упускают из виду талантливого стража.
Сам Паррен мало общался с другими членами Круга. Он рассказывал, почему его прогнали, и девушка чувствовала свою вину. Будь Ксаршей кем-то другим, отцу не пришлось бы жить в одиночестве, на отшибе, ее бы приняли в Круг, и она не чувствовала бы этого звенящего одиночества.
Набрав ягод, эльфийка сделал крюк, чтобы навестить отца. Он любил малину, и даже когда совсем занемог, часто просил принести немного, “чтобы забрать этот приятный вкус на тот свет”. Ксар положила пригоршню ягод к корням расколотого молнией дерева, увитого красным плющом. Здесь покоился ее отец, учитель и наставник. Спустя много лет Круг все-таки принял ее в свои объятия и поручил охранять большую область у Тролльих гор и подножия Облачных Вершин, и Ксар жалела только, что старик не дожил до этого дня.
В сумерках она вернулась в маленький лесной домик, где жила когда-то с отцом. Кое-какая мебель была вырезана Парреном, а некоторые вещи — Ригелем, внуком Ванды, похожим на нее больше, чем дети. Когда она умерла, он был мальчуганом, держащимся за подол матери, но очень быстро вырос, возмужал и стал красивым крепким парнем, по которому сохла вся женская половина деревни, но он дарил нежные взгляды только Ксар. Память о смерти Ванды была еще слишком свежа, и эльфийка отвергла его ухаживания, однако Ригель остался ей близким другом.
А потом пришли темные эльфы, и друиды не смогли их остановить. Бычий Холм тогда осиротел, Ригель ушел в Подземье, спасать соплеменников, а им с учителем пришлось уйти глубоко в лес, чтобы обезумевшие от горя жители не учинили над ней расправу. Как много счастья и горечи дарили эти воспоминания, и какими свежими казались, хотя прошло уже тридцать лет.
Когда солнце скрылось за горизонтом, эльфийка сняла повязку с глаз и повесила на плечо колчан со стрелами. Каждый наконечник из остро заточенной кости, как положено среди друидов. Ночью она видела лучше всякого зверя и поэтому предпочитала охотиться в темноте. Сегодня она решила побродить неподалеку от Облачных Вершин, где встречались олени и дикие козлы. Лес тут был густым до самого подножия, и горы возникали из-за стены деревьев внезапно, как зубы в змеиной пасти. Эльфийка пригляделась к цепочке следов и быстро наметила самые свежие. Час назад здесь проходила лань, да не одна. Эльфийка прокралась по следу, старясь не издать ни единого звука. Вскоре до нее донеслись хруст сучков и дыхание, а между деревьев показались тени животных. Ксар медленно вытянула стрелу и приладила к тетиве лука.
