Клинок чиркнул по медвежьей морде. Ксаршей обхватила зубами кисть темного эльфа, дробя хрупкие кости. Со стороны Динала брызнула кровь, солдат дроу сделал несколько шагов и упал под ноги Ксаршей, дрожа в последних конвульсиях. Густой металлический запах ударил в ноздри. Наконец она увидела Келафейна. Воздух вокруг него роился и кипел, словно марево в знойный день. Его рука дрогнула, стрела пролетела над головой Ласмилилы, и та засмеялась, ударив полуэльфа кнутом. Тот обвился вокруг сапога и потянул парня вниз со скалы. Упав на землю, Келафейн натянув тетиву с положения полулежа. Стрела перебила руку, сжимающую кнут, попутно оторвав несколько пальцев. Жрица выпустила оружие, прижав к груди искалеченную кисть.
Динал отпихнул хрипящего в предсмертной агонии противника. Эльф был с ног до головы в крови, своей и поверженных врагов, и еле держался на ногах, но, увидев раненую жрицу, радостно закричал:
— О, моя ненаглядная, тебе уже преподнесли подарок! Осталось пригласить на танец! Белар!
Сияющие дротики поразили солдата, пытавшегося достать синего со спины. Лучинки выжгли ему глаза и заставили с диким воем кататься по земле.
Лицо Ласмилилы перекосило от боли и ярости.
— Убейте! Убейте этого ублюдка! — орала она.
Солдаты кинулись к Диналу, отступив от медведя и полуэльфа. “Он этого не переживет”, - подумала Ксаршей. Рванув вслед за отступающими, она схватила самого нерасторопного и растрепала в кровавое мочало. Динал, смеясь, двинулся навстречу жрице, отводя атаки наседающих врагов. Он словно обезумел. Просвистели стрелы, и два противника рухнули под ноги синего, не нанеся ему никакого вреда. Один бросил меч и кинулся прочь, но и его настигла кара на кончике стрелы.
— Белар! — рявкнул Динал, и сияющие дротики пронзили солдата, пытавшегося перегородить ему путь. Меч добил его прямо в сочленение доспехов. Динал отпихнул тело ногой.
Взвыв, Ласмилила попятилась от несущегося на нее любовника, а солдаты, не успевая достать его, падали под стрелами Уголька.
— Анткел! — в отчаянье крикнула она.
Замогильный звон окутал Динала, тот застонал и почти упал, в последний момент отперевшись на меч.
Шух! — стрела снесла нижнюю челюсть прекрасного лица Ласмилилы. Пышную грудь окатило потоком крови. Звон оборвался. Слышался только булькающий хрип.
— По-тан-цуем? — пропел Динал, сделав несколько последних врагов и обхватив чудом стоящее на ногах тело. Клинок скользнул под высокую грудь жрицы и выглянул из спины. Женщина обмякла на руках Динала, и тот, не переставая улыбаться, уронил ее тело на землю, сорвав с шеи амулет в виде красного паука. Над полем битвы повисла напитанная кровью тишина.
Ксаршей вернула себе эльфийский облик. Все тело болело, но у нее не было открытых ран.
— Как ты? — тихо спросил Уголек, тронув ее за плечо.
— Цела, — отозвалась она.
Парень окинул ее изучающим взглядом, потом улыбнулся, убедившись в ее правоте. Динал бухнулся на землю рядом с костром. Стянул с рук перепачканные в крови перчатки и дрожащими пальцами отвинтил красное брюшка паука на амулете. В его ладонь посыпался тугой моток белых волос, и эльф кинул их в огонь.
— Что это за амулет? — спросила Ксаршей.
— Ее трофеи, — ответил Динал, кинув паука следом за мотком. — Воспоминания о бывших любовниках, — он снова усмехнулся. — Она у любом случае была бы разочарована, полуэльф меня обстриг…
Нахохлившись, словно воробей на морозе, Ксаршей лечила Динала. Сложней всего было с арбалетным болтом. Он вошел так глубоко, что легче было протолкнуть его насквозь и отломить наконечник. Красавчик орал и ругался, словно пьяный лесоруб, Угольку пришлось придерживать его за плечи. Зато потом, когда кусочек металла благополучно звякнул о камни, на эльфа напал приступ странного благодушия.
— Надулась, словно водошар! — смеялся он. — Смотри не лопни.
Полуэльф приложил ладонь к его лбу, а затем подергал за неровно подстриженную серебристую прядь:
— Вроде не лихорадит. Ксаршей, он просто дурак. Это неизлечимо.
Синий только расхохотался в ответ, словно Уголек отмочил какую-то особенно смешную шутку. “Да он скоро лопнет от счастья”, - подумала целительница, шепча заклинания над ранами эльфа.
Плоть не так сложно исцелить, куда трудней восполнить потерю крови. Эльф ослабел, и на свой страх и риск отряду пришлось разбить лагерь, недалеко отойдя от места побоища. Ночью друидке казалось, что она видела тени миконидов, а потом, она готова была поклясться, что убитые ими дроу маршировали по коридору, растворяясь в кромешной темноте. А может это была лишь причудливая игра отблесков огня на камнях.
Едва Ксаршей сомкнула глаза, как погрузилась в уже знакомое видение. Темнота колебалась гладью прекрасного озера, округлость луны перерождалась в женскую фигуру, шуршал камыш на ветру, и в этом шепоте Ксаршей услышала: “Очень скоро луна снова призовет вас. Накануне ты увидишь знак”. Фигура женщины растворилась в привычном мраке транса.
Утром, во время завтрака, друидка поведала о своем видении.
