Эльф перевел на девушку хмурый взгляд, но спорить не стал. Друидка призвала сову, чтобы та унесла его на крышу. Когда эльф покинул их, Уголек сел, прислонившись спиной к колонне:
— Ну что? Как думаешь, что произойдет?
— Не знаю, — покачала головой девушка. — Попробуем справиться, — она зябко поежилась. — А ты бывал в этом месте раньше? Оно вызывает у меня мурашки.
— Один раз. Я не знал, что это храм Вейрона. Так или иначе, он давно покинут.
Ксаршей кивнула:
— Надо же, не знала, что когда-нибудь побываю в храме темных эльфов, — ее голос вдруг осекся. — Знаешь, не все дроу плохи. У того, кого мы задрали, был брат… Его отец с упоением терзал меня, а Шардин не трогал. Наверное, жалел, он по-своему был добр, насколько мог. А я… — девушка всхлипнула, — я поступила как настоящая дроу… Рабыни, собираясь бежать, хотели его отравить… Я могла предупредить, но побоялась, что их схватят, а они выдадут меня… — сбивчиво говорила она, утирая покатившиеся по щекам слезы.
Слова сами собой срывались с губ, увлекая за собой целый поток откровений, как те недавние камнепады.
— Его вряд ли ждало бы что-то хорошее, если бы он выжил, но все равно, — продолжала она, прижав ладони к глазам. — Все равно. Отплатила предательством на добро… и девушкам пришлось врать, что я пойду с ними… Я себе противна. Не хочу быть сильной таким способом, как дроу. Уж лучше быть злобным зверем.
Теплая ладонь Угольку коснулась плеча. Успокаивающее движение вверх вниз, а затем он привлек ее к себе, сжал в объятиях, положив ее голову на свое плечо.
— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Я не хочу, чтобы ты терзалась, но… У тебя мягкое сердце и есть совесть. Этого у дроу нет. Они бы не терзались.
В его объятиях стало так хорошо и уютно, так легко. Уткнувшись ему в плечо, она тихо ответила:
— Спасибо. Мне надо было выговориться. Я думала, ты будешь презирать меня за это.
— Нет, я бы не стал… Я тебя во все это втравил… — помолчав немного, он добавил. — Ты раскаиваешься, это главное… Да и кто я, чтобы судить?
Парень говорил еще какие-то банальные глупости и обнимал ее, пока Ксаршей не успокоилась. Высвобождаясь из его объятий, она невольно почувствовала, что ей неохота прерывать это теплое соприкосновение. Вот бы еще посидеть, обнявшись, так хорошо…
— Что ты? — спросил Уголек. — Полежи ещё. Так уютней.
Она удивленно посмотрела на него. В последнее время он сильно изменился, как-то на глазах возмужал, и эта поросль на лице делала его взрослей.
— Ты очень изменился с момента побега… — озвучила она свои мысли.
Полуэльф изогнул брови:
— Да?… Это плохо?
— Нет. Наоборот. Мне нравится. Ты стал взрослым.
Уголек улыбнулся:
— Глупо, но я думал, что уже давно повзрослел. Однако бунтовал, словно несносный подросток. Думал, что чем дальше убегу, тем свободней стану, но свобода в уме и в сердце, как и сила.
Улыбнувшись в ответ, Ксаршей шепнула ему:
— Отдыхай, Келафейн.
Парень устроился в спальнике. Прежде чем укрыться с головой, он шутливо бросил ей:
— Плечо неудобное? Это тебя спугнуло?
— Удобное, но тебе нужно отдыхать.
Он уснул по обыкновению быстро, будто его ударили по голове, а Ксаршей поймала себя на том, что улыбается как идиотка, от уха до уха.
Волна перевоплощения настигла, когда девушка ее совсем не ждала. Ноющая боль жгучей волной прокатилось по каждой косточке, по каждому зубу, по коже. Красная пелена заволокла глаза, но девушка старалась сосредоточиться на образе луны, перевоплощающейся в зыбкую женскую фигуру. Слабая прохладная ниточка, протянутая этим видением, удержала ее от падения в красное небытие. Ксаршей выгнулась дугой, выскальзывая из одежды, чтобы не разорвать ее. Она стала заметно выше, конечности сильней и длинней, с серпами длинных когтей, а сзади — цепкий хвост.
Рядом послышалась возня. Фигура второго оборотня приподнялась на задних лапах. Уголек был заметно крупней звериной формы Ксаршей. Глаза холодно сверкнули в тесноте, он принюхался к воздуху и ловким прыжком сократил дистанцию до друидки. Та попятилась от удивления, но в следующее мгновение взяла себя в руки, встала на задние ноги, изобразив стрельбу из лука. Уголек ткнулся влажным острым носом ей в загривок, его резцы пробежались по гладкой шерсти, расчесывая мех. Отшатнувшись, Ксаршей оскалила зубы. “Что ты творишь?!” — хотелось крикнуть ей, но из горла раздалось только сердитое рычание.
Навострив короткие уши, парень оббежал ее кругом и попытался прикоснуться к ее шерсти с другой стороны. Ксаршей вздохнула. Этот дурачок, конечно же, не смог себя контролировать, бесполезно пытаться разговаривать с ним языком людей. Повадками он сейчас больше напоминал здоровенную крысу, а это стайные животные. Вычесыванием шерсти он всего лишь хотел показать свое расположение и наладить отношения в стае. Еще раз вздохнув, девушка села на землю, позволив полуэльфу расчесать и перебрать ее мех. Ощущения… необычные.
