Когда птицы приземлились и развеялись порывом ароматного ветра, Уголек радостно провозгласил:
— Ну вот, трудный этап позади!
— Отличное заклинание, — довольно ответила эльфийка.
— Да, — кивнул Уголек. — Пройдем ещё немного, там озеро. Заночуем на берегу.
— А на нас никто не вылезет? — испугалась друидка. — Мне жабы не понравились.
Парень рассмеялся:
— Оно мелкое, там такой жабе есть нечего. Если кто и вылезет, просто дадим пинка.
Девушка улыбнулась в ответ. Было хорошо от того, что заклинание оказалось таким полезным. На душе стало веселей.
Они прошагали еще час, чтобы остановиться прямо на берегу небольшого озерца. Уголек кинул Диналу пустые бурдюки:
— Набери воды, — затем обернулся к девушке. — Можешь развести костер? Я пойду, отмоюсь, наконец.
Согласно кивнув, эльфийка принялась хлопотать над огнем и пайками дроу, собранных из их вещмешков. Завернутые в бумагу сушеные грибы, что-то вроде ягод и кусочков мяса. На вкус было неплохо, если закрыть глаза на их поганое происхождение. Вскоре вернулся Динал. Он удивительно безропотно воспринял приказ парня, вскоре у костра лежали полные бурдюки воды, а сам эльф о чем-то шептался со своей мышкой. Девушке было любопытно, что он ей говорит, но спрашивать было неловко.
Послышались шаги, к костру подсел Келафейн, подсушивая мокрые волосы, вода с которых струилась прямо на рубашку. По-собачьи отряхнувшись, он взял один из пайков.
— Наконец-то ты помылся… — пробормотал эльф.
— Как раз для тебя старался, — фыркнул в ответ Уголек.
— Ты не в моем вкусе.
— Как жаль, — ответил полуэльф. — А мне нравятся блондинки.
Ксаршей засмеялась. В их препирательствах совсем не было злобы, только желание слегка поддеть друг друга. Отрадней было видеть их такими, чем сцепившимися в драке.
Ночью они несколько раз подскакивали — где-то неподалеку рокотал обвал, камни стучали о камни, увлекая за собой землю и вековой гранит. Девушке стало страшно. Она представила, как эти огромные обломки обрушиваются сверху, сминают кости и заставляют медленно задыхаться, кашляя от каменной пыли. Беда миновала их, обвал обошел стороной.
— Сколько нам ещё идти? — спросила друидка, когда они снова выдвинулись в путь.
— Дня два, может, больше, — ответил Уголек, разминая плечи. — Скоро будут руины. Там остановимся. А пока надо подниматься, — и он кивнул на очередную кручу.
Этот подъем был далеко не таким крутым, хотя путники все равно изрядно устали, преодолевая его. По пути встречались фрагменты величественной лестницы, что была проложена здесь в древние времена, обломки древних построек и статуй.
Ксаршей прошла мимо расколотой чаши древнего фонтана, в которую капала вода с раскидистой шляпки зархвуда. В образовавшейся луже показалась серебристая сфера луны. Миг, и видение растворилось. Ксаршей поняла, что это обещанный знак.
— Сегодня ночью мы обратимся, — шепнула она Угольку.
— Динал, подойди, пожалуйста, у меня идея, — сказала Ксаршей на коротком привале. — Сегодня ночью полнолуние. Мы можем разделиться на ночёвку. Я могу призвать птицу и доставить тебя, Динал, в труднодоступное место, а мы останемся в руинах. Даже если обернёмся, то не сможем атаковать. Там есть подходящее место?
Уголек задумчиво кивнул:
— Там есть крыша… Туда не залезть.
Друидка бросила вопросительный взгляд на эльфа, тот пожал плечами:
— Хорошо. Так мне будет спокойней.
— Нам тоже, — довольно улыбнулась Ксаршей.
Кем бы ни был этот дроу, но его смерти она не хотела. Окрыленная хорошей идеей, друидка без проблем проделала остаток пути. Уголек привел их к развалинам, которые девушка определила, как древний храм. Уцелело несколько массивных колонн, одна стена и крыша, под ней стоял искрошившийся от времени алтарь и статуя мужчины, голову которому откололи.
— А вы знаете, кому посвящён этот храм? — спросила друидка, с любопытством оглядываясь по сторонам.
— Нет, — пожал плечами полуэльф.
Динал внимательно посмотрел на статую:
— Вейрону, Владыке Теней.
— А кто это? — спросила девушка, присев на камень.
— Стыдно не знать богов своего народа, — фыркнул Динал. — Вейрон — сын праотца всех эльфов и Паучьей Королевы, и вместе с Лолт они были изгнаны. Сын и мать вечно противостоят друг другу. Вейрон покровительствует тем, кто крадется в тенях: ворам, убийцам… следопытам мрака, — он кивнул на Уголька. — Он хочет свергнуть тиранию Лолт и ее жреческого матриархата, сделать дроу вновь сильными, едиными… Говорят, что там, в Пещере Скрытой Полночи, многие поклоняются ему.
— А ты? — спросил Келафейн, присев рядом с девушкой.
— Я? — Динал приподнял брови. — Я поклонялся Лолт, исключительно из страха, но, может и стоит присягнуть Вейрону, чтобы он одарил меня такой же великолепной способностью, как у тебя.
— Сколько повторять, — вздохнул полуэльф. — Я не поклоняюсь никаким богам, тем более дроуским, а кожа у меня…
— Ага, от природы, — оборвал его эльф. — Слышал уже. Не бывает такого. Ври больше.
Ксаршей увидела, как напыжился Уголек, и поняла, что разговор пора закруглять, пока мальчишки снова не передрались.
— Это был прекрасный рассказ, — сказала она, — но тебе, Динал, пора прятаться на крышу.
