Разруха, учиненная обвалом, поражала воображение. Полтоннеля полностью засыпало камнями, из-под завала выглядывали жалкие щепки, некогда бывшие повозкой, и труп запряженной гигантской ящерицы с пробитой головой. Уголек принялся разбирать завалы. Ксаршей присоединилась к нему, обернувшись медведем. Огромный зверь без труда ворочал глыбы размером с человека.
Они выкопали три маленькие, перепачканные в пыли фигурки. На коже глубинных гномов проглядывались гематомы и кровоточащие ссадины, торчали переломанные кости, но они были еще живы. Свирфнеблины испугано вытаращились на медведя, но куда больше перепугались, когда Ксаршей обернулась в эльфийку. Не обратив внимания на их взгляды, девушка зашептала лечащее заклинание, сращивая кости и открытые раны. Гномам потребовалось время, чтобы понять, что перед ними далеко не жрица.
— Д-добрый день, — прерывающимся голосом произнес один из них. — Спасибо, что спасли нас из-под завала, сами бы мы не выбрались. Мы торговцы из деревни под Моридиввером.
— Хана и ящерице нашей, и товарам, — пробормотал другой гном, отряхивая штаны.
— Зато живы! — возразил первый и снова обратился к своим спасителям. — Я Мирим, а это мои ворчливый кузены — Луиг и Орин.
— А чем вы торговали? — спросила девушка.
— Мы из кузнецов, но не шибко богатых… — пробормотал Луиг. — Гвозди, там, утварь всякая, бытовые ножи да топорики. После того, как кузницу за долги отняли, вертимся, как можем.
Орин ткнул его в бок:
— Ну зачем ты ноешься? Что о нас подумают?
— Пусть думают как есть, — отрезал Луиг. — Что мы нищие, отплатить нам нечем.
— А мы и не хотели брать с вас денег, — сказала друидка, сразу помрачнев.
Ей показалось, что именно их дроуские физиономии натолкнули гномов на мысли о корыстной подоплеке их спасения.
Торговцы непонимающе переглянулись, Уголек вздохнул:
— Успокойтесь. Мы вам раскопали, вы целы, все хорошо… Жаль, конечно, что товар пропал, и ящерку жаль, но живы остались, руки с ногами целые. Денег нам и правда не надо, а вот услуга… Вы в свою деревню теперь вернетесь?
Мирим кивнул.
— Тогда позвольте нам войти в нее с вами, — продолжил парень. — Нам надо в Моридиввер, а в деревне могут перепугаться, если мы просто так заявимся. Вы бы всех успокоили.
Гномы непонимающе уставились на него, а затем Мирим кивнул:
— Будь по-вашему. Только без ящерицы мы будем идти гораздо медленней вас. Нашим ходом к завтрашнему вечеру достигнем деревни.
Ксаршей и Уголек помогли гномам откопать часть своих вещей и связать в узлы пожитки из седельных сумок на ящерице. Они двинулись дальше, сначала в неловком молчании, подогреваемом пугливыми взглядами гномов, но непосредственный тон полуэльфа быстро разговорил их, и к вечернему привалу они уже вовсю болтали между собой, деля скудные припасы.
— А большая у вас деревня-то? — спросил Уголек.
— Большая, — ответил Мирим, самый разговорчивый из трех, — да только с цитаделью дварфов не сравнится, конечно. Нас, шанатарских свирфнеблинов, не так уж и много, но в Моридиввере нас ценят за умелые руки. Давно уже живем бок о бок с дварфами, сами скоро дварфами станем. Но они хороший народ. С ними не в пример спокойней. Не так страшны ни банды, ни рейды дроу и всегда есть торговцы, даже с поверхности заходят. Только в последнее время все меньше…
— Дороги оставляют желать лучшего, — усмехнулся парень. — Вон даже вас засыпало.
Гном только хмыкнул на это замечание.
— А кузницу за что отобрали? — спросил полуэльф.
Парни загрустили. Помолчав немного, Мирим ответил:
— Дела у нас шли из рук вон плохо. Кузница — семейный бизнес, кормила не одно поколение, да отец наш больше пил да тратил. Занял не у того, вот и отобрали, а потом и его земля прибрала. Остались от нашего семейного дела рожки да ножки.
— Грустная история, — констатировал парень. — И у нас даже нет денег, чтобы с вами поделиться.
— Да уж, вижу, — фыркнул Мирим, кивнув на потрепанную куртку Уголька. — Сами справимся. Гномы пусть не таки стойкие, как дварфы, зато гибкие. Мы что-нибудь придумаем.
На следующее утро опять поднялся туман. Камни и мох покрылись водяными пленками.
— Сколько мы уже в Подземье? Месяца два будет? — спросила Ксаршей Уголька.
— Примерно.
“Целая жизнь”, - подумала девушка, а вслух спросила:
— А сколько нам ещё до Моридиввера?
— Надеюсь, до вечера уже будем за воротами, только, — парень вдруг замялся. — Никогда не был в действующих цитаделях дварфов. Надеюсь, Далмун там и помнит нас.
— Думаю, помнит. Мы приметные. А вот если его там нет… Ты что-нибудь придумаешь.
— Приятно, что ты в меня веришь, — улыбнулся он.
