Девушка только кивнуло в ответ. Воспоминания о гонке среди холмов были словно из другой жизни. Подземье действительно никого не щадит, в этом Ригель был прав, но отчего то на душе была странная теплая надежда на лучшее.
Уголек вернулся к стрелам и так и не лег спать.
Наутро Ксаршей обернулась лютоволком, и они понеслись по просторам Подземья. Проскакав по огромной пещере, поросшей синешляпниками, девушка невольно вспомнила Динала. Как он там? Нашел ли он в Пещере то, что искал? Волк пытался вынюхивать следы Талнисс, но она здесь не проходила. Столкнулись с вереницей споровых слуг, ведомых двумя грибовидными существами, и предпочли объехать за милю.
Заросли резко оборвались, впереди начался обычный тоннель. Навстречу вышел караван гномов на ящерицах, звери испуганно отпрянули от лютоволка. Гномы предпочли обойти их, а через несколько часов повстречался еще один караван. К этому моменту магия Ксаршей уже иссякла, и они шли пешком, но даже два одиноких дроу вызывали у встречных опасения. Девушке стало тоскливо.
— Это они нас ещё в зверином облике не видели, — пробормотала она под нос. — Может, Динал был прав.
— В чем прав?
— В том, что мой народ в той пещере.
— Разве дроу тебя учили, как жить? Может, по крови они тебе и народ, и внешне ты будешь там своей, но там нет ни солнца, ни луны, ни дождя, ни леса.
— Да, я знаю. Просто взгрустнулось.
Он погладил ее по плечу:
— Все это временно… Точно. Сегодня вечером сделаем лепёшек, ммм?
Услышав про лепешки, Ксаршей сразу заулыбалась.
Уголек нашел прекрасное укромное местечко среди камней, вдали от оживленного тракта, по пути собирая воду и споры синешляпников. Устроившись у костра, он перетер их в муку, а затем дал Ксаршей замешать тесто и напечь лепешек.
— Помню, как маленьким всегда лез на кухню, — вспомнил он, проверяя их готовность. — Очень уж мне нравилось месить тесто, и мука такая сыпучая и приятная, мягкая.
— А мне никогда не давалось печь, — вспомнила Ксаршей. — Зато какой вкусный хлеб был в семье Ванды. В Поместье не такой.
— Ванда это бабушка отца? Удивительно, ты знаешь мою семью лучше меня самого… Лепешки у тебя хорошо получились.
— Да, — ответила друидка. — Мы с ней крепко дружили. Она защищала меня от деревенских мальчишек. Те любили кидаться в меня камнями и грязью.
Парень удивился:
— Я думал, ты сама себя защищала и мальчишек, если надо, гоняла, как матушка.
— Это у дроу женщины главные, в других местах не так. Я была очень робкой. Даже здесь, спустившись с тобой, долго шарахалась от всего. Помнишь пещеру с крысами? Трусиха.
— Помню, — усмехнулся Уголек. — Увидел тебя такой напуганной и подумал, что в пещере сидит, по меньшей мере, дракон. Я тогда тоже здорово перетрусил. А с людьми-скорпионами? Я ходил на подкашивающихся ногах, когда они чуть было не поймали меня… Страх испытывать не стыдно.
Девушка только кивнула, откусив от горячей лепешки. Ей все равно было очень неловко за себя.
— Я никогда не считал тебя трусихой, — продолжил Уголек. — Да и сейчас не считаю. Тени из-за угла любой шарахнется, а в Подземье не каждый спустится, когда просит кто-то полузнакомый.
Она удивленно на него посмотрела.
— Что? — парень пожал плечами. — Прошло пятнадцать лет, ты не узнала меня с первого взгляда, — он мягко улыбнулся. — Что угодно могло случиться за пятнадцать лет. Я мог стать разбойником, спеться с шайкой дроу или других бандитов, но ты доверилась мне. Это дорогого стоит. Впервые тогда почувствовал себя сильным и важным.
— Я думала про это, — призналась эльфийка. — Особенно, когда ты обратился так официально.
— Я не знал, как лучше. Сделал, как учила мать. Как положено обращаться к уважаемой женщине.
— Да, в этом вся Нари, — вздохнула Ксаршей. — Что она будет делать, когда Ригеля не станет?
— Останется в поместье. Отец да мы — вот вся семья, а Корниат будет не против.
Он загрустил.
— Прости, — шепнула девушка, — но у меня предчувствие, что когда мы вернёмся, Ригеля уже не будет в живых…
Полуэльф замер, прикрыв глаза, словно получил болезненный тычок под ребра, но ничего не сказал.
Доев лепешку в молчании, Ксаршей снова подумала над словами Динала. Жизнь Ригеля прошла так быстротечно, Уголек уйдет немногим позже, а она останется, как лес, что наблюдает за сменой сезонов, рождением и гибелью зверей и птиц. Только у чащи нет сердца, которое болит и кровоточит, получая все новые удары. Снова закралась предательская мысль. Что если надо было уйти с Диналом, поселиться среди своих? Что, если другие дроу тоже способны на привязанность и любовь?
Утро было мрачным и туманным, как и мысли Ксаршей. Уголек тоже был молчалив. Наверное, всю ночь думал о сестре, отце и матери. Они вышли на тракт и медленно побрели по дороге. Отдаленный грохот, раздавшийся спереди, вывел эльфийку из задумчивости. Когда эхо обвала отгремело, полуэльф коснулся ее руки:
— Стой тут, — и пошел вперед.
Ксаршей подождала его возвращения, нервно переминаясь с ноги на ногу. К счастью, он вернулся быстро и сразу же торопливо потянул девушку за собой:
— Пошли. Кажется, там кого-то засыпало.
