Они шли почти весь день, все чаще встречая по пути караваны и просто группы путников из числа гномов и дварфов. Кто-то с интересом их рассматривал, кто-то демонстрировал явную враждебность, от которой Ксаршей хотелось спрятаться за Уголька. Того же эти злые взгляды, кажется, совсем не пронимали. Ближе к вечеру они вышли в огромную подсвеченную кристаллами пещеру, где располагалась цитадель. Деревня гномов была отделена невысокой, но толстой каменной стеной с добротными воротами. Братья-гномы помогли им договориться со стражниками — один из караульных оказался их дальним родственником.
— У нас вообще все друг друга знают, — пожал плечами Орин.
В деревне были аккуратные мощеные дорожки и небольшие домики, крытые зархвудом, из труб поднимался уютный дым, по улицам стелился запах свежего хлеба. Святящиеся кристаллы образовывали приятные геометрические узоры на стенах и столбах вдоль дороги. В деревне было оживленно. Гномы развешивали разноцветные флажки, пересекающие улицы пестрыми лентами. Лица многих гномов тоже были покрыты светящимися узорами. Ксаршей с интересом глазела по сторонам
Они углубились в пестрые улицы деревеньки. На заднем фоне стали вырисовываться высокие башни и колоссальные ворота, вырубленные прямо в скале. В маленьких бойницах горело жаркое пламя, с парапетов хищно щерились взведенные арбалеты размером с человека. Такого Ксаршей еще никогда не видела. У ворот стояли две прекрасно сделанные статуи дварфийских воинов размером с вековой дуб. В огромных воротах были приоткрыты створки поменьше, возле них стояла толпа стражников, раскуривающих трубки. Помедлив немного, Уголек двинулся к ним.
Ксаршей не поняла ни слова из диалога, произошедшего между парнем и стражниками. В конце концов, они грубо оттеснили его от ворот.
— Не хотят пропускать… — вздохнул он, вернувшись к девушке. — Я сказал, кто мы и что к Далмуну. Остаётся только ждать.
— Что нам остаётся, — кивнула она.
Они ждали так несколько часов. Уголек начал заметно клевать носом.
— Поспи пока, — предложила ему друидка.
— Нет, — упрямо пробормотал он. — Тут и лечь некуда, потерплю.
Наконец, воротца снова приоткрылись, и вышел молодой статный дварф. Он сказал несколько слов стражникам, а затем махнул Угольку и Ксаршей:
— Пойдёмте.
Он провел их внутрь цитадели, под толщу каменных арок и непомерно высоких потолков, поддерживаемых рядами мраморных колонн. Эльфийка приоткрыла рот. Если деревня гномов показалась ей красивой, то здесь был настоящий выточенный в скале дворец. Никакой вычурности, простые геометрические формы, но от величия постройки захватало дух. Ксаршей словно оказалась в лесу с огромными деревьями, поддерживающими на своих кронах небесный свод. Пахло дымом, чем-то горьким, каменной пылью и съестным. Мерный звон отражался от стен и казался биением огромного железного сердца.
— Меня зовут Гулгарн, — представился дварф. — Далмун мой отец. Он сказал проводить вас домой и устроить на ночлег.
— Спасибо, — ответила друидка, оглядываясь по сторонам.
— Он бы сам вас отвел, но сейчас на совете старейшин, — продолжил Гулгарн. — Он рассказывал о вас, говорил, что вы странные, но приличные.
Эльфийка улыбнулась на его слова, но ничего не сказала. Гулгарн провел их по городу, который тоже украшали на свой манер с помощью светящейся краски и кристаллов, прямо в большой добротный дом. Половину гостевой занимала необъятная печь с изображенным на ней ликом старца. Здесь ж стоял длинный каменный стол, лавки, застеленные шкурами и домоткаными коврами со светящимися нитями. Их встретила пожилая дварфийка.
— Меня зовут Геррил. Вы как раз вовремя, пора ужинать.
Их усадили за стол, бок о бок с другими дварфами разных возрастов. Те, что помладше, начали задавать вопросы. Ксаршей разморило от тепла и доброго обращения, и она позволила Угольку вести беседу, рассказывать об их приключениях, и тот мгновенно забыл, что хотел есть и спать. Единственное, что она спросила:
— Скажите, а у вас какой-то праздник? Город так украшен.
— Да, завтра гуляния, вы как раз вовремя, — ответила Геррил.
От крепкого дварфийского пива Ксаршей быстро захмелела. Было очень хорошо сидеть здесь, у горячей печи, есть прекрасные хлеб и чувствовать, что тебе совсем ничего не угрожает. Вскоре вернулся Далмун. Тепло поприветствовав гостей, он сел во главе стола.
— Не ожидал снова увидеть вас, но очень рад, — сказал он. — Я растолковал старейшинам, что да как, они не против, чтобы вы недолго погостили, однако что вас привело?
— Мне неловко просить о помощи, но все же… — тихо ответил Уголек. — Мы совсем потеряли след сестры, и мои стрелы на исходе. Я надеялся… может быть, Морадин ответит? Говорят, ему ведомо все, что происходит в Подземье.
Далмун улыбнулся:
— Обязательно обращусь к нему в молитве, но насчёт стрел… Дварфы не пользуются луками вроде твоего. Но не переживай, я напишу письмо, завтра сходишь в гномью деревню. Там есть кузнец, который поможет тебе. А пока — отдыхайте.
Они продолжали неспешные беседы, наслаждались ужином и гостеприимством. Наконец девушка осмелилась попросись:
