— Далмун, а можно с вами поговорить наедине? — и тут же смущенно замолчала.
Уголек с любопытством посмотрел на нее, но утопил нос в кружке.
— Да, разумеется, — ответил жрец.
Он отхлебнул пива напоследок и сделал эльфийке жест следовать за ним.
— У меня к тебе просьба… — смущенно пробормотала Ксаршей, когда они уединились темном проходе. — Наверное, покажется глупостью. У эльфов есть традиция выбирать новые имена при достижении совершеннолетия. Келафейн — имя данное матерью дроу, Уголек — прозвище от отца… Он вырос, повзрослел за то время, когда мы пережили в плен дроу. Я бы хотела, чтобы ты дал ему новое имя. Он тебя уважает, восхищается дварфами…
Кустистые брови Далмуна поползли вверх:
— Очень необычная просьба, неожиданная, но я сделаю это. Мне нужно немного подумать, но завтра я буду готов.
— Спасибо, — улыбнулась девушка, — а что завтра за праздник?
— Ох! — дварф с улыбкой подкрутил ус. — Молодь будет гулять. Пить, танцевать и дарить друг другу браслеты. Это гномий праздник, но мы так давно живём с ними бок о бок, что тепереча и праздники у нас общие. Эх, молодость… Так встретил свою жену… Тогда она, правда, была не уверена, что хочет стать моей женой, пришлось три года ее уговаривать.
— Ооо. Отличный праздник.
— Дааа… Нам, дварфам, как правило, некогда устраивать личную жизнь, вот праздник и помогает.
Они вернулись к столу. Уголек продолжал рассказывать байки о своих приключениях, и глаза у него сонно закрывались. Увидев то, Далмун хлопнул по колену:
— Завтра много дел. Так что пора спать, — он повернулся к эльфийке. — Геррил покажет вам комнаты.
Дварфийка развела их по разные стороны дома, в маленькие, но уютные клетушки, с мягкими перинами на кроватях.
— А можно мне нитки и иголку? — попросила девушка.
Геррил принесла все необходимое и еще отрез темно-фиолетовой плотной ткани.
— Вдруг понадобится починить одежду, — сказала она и оставила девушку в покое.
Ксаршей полночи корпела над своим нарядом. В первую очередь отпорола ненавистные узоры с паутиной, напоминающие о жрицах дроу, затем сделал тканевую вставку, прикрыв глубокое декольте, и поставила несколько заплаток. Теперь она больше походила на обычную дроу-замарашку.
Утром Ксаршей встала вместе с хозяевами дома. Геррил уже хлопотала на кухне, весело потрескивали сучки в печке. Далмун курил утреннюю трубку, прихлебывая из кружки ароматный отвар.
— Доброе утро, — робко сказала Ксаршей. — Может, надо чем помочь?
— Охотно приму помощь, — ответила Геррил, вытерев руки о передник. — Едоков дома много. Возьми-ка это, — она протянула эльфийке связку здоровенных сосисок. — Подрумянь их.
Вскоре воздух наполнился восхитительным ароматом жареного мяса. Сок капал и скворчал на сковороде. У Ксаршей потекли слюнки, и не только у нее одной. На кухню выполз взъерошенный уголек. Глаза у него еле открывались, такой он был заспанный.
— Пахнет просто чудесно… — протянул он, намереваясь спереть сосиску прямо со сковородки, но девушка стукнула его по лбу лопаткой. Потом сама же засмеялась, настолько это походило на старые добрые времена, когда он был совсем крохотным.
— Жди своей очереди, обормот, — шутливо погрозила эльфийка. — А то хозяевам не останется. Ждать все равно недолго, — она мечтательно прикрыла глаза. — Тут вообще очень уютно, по-домашнему.
— Да… — ответил полуэльф. — И кровать мягкая. Уже и не помню, когда в последний раз так спал. Словно на облаке.
Скоро подтянулись остальные члены необъятного семейства. Геррил засуетилась, накрывая на стол, а Ксаршей была у нее на подхвате. Сочные сосиски, румяный хлеб, горячее вино со специями. Далмун отхлебнул из кружки:
— Я молился Всеотцу, но он пока ничего не ответил. Не расстраивайся, может, стоит немного подождать.
Кивнув, Уголек отвел взгляд, сфокусировав его в одной точке. Ксаршей узнала этот жест. Глубокая задумчивость. После завтрака Далмун дал полуэльфу запечатанный свиток:
— Это письмо кузнецу. Он мой старый друг, зовут Фраддлег. Пойдешь в гномью деревню, на центральную улицу, затем до перекрестка с большим грибом, оттуда направо… Дым увидишь издали.
— Спасибо, — ответил полуэльф, приняв бумагу.
— Я пойду с тобой, — сказала Ксаршей. — Хочу посмотреть город.
Они вместе вышли за ворота Моридиввера, на ярко украшенные улицы гномьего поселения. Ксаршей зевала по сторонам, рассматривая пестрые узоры на стенах, наряженных гномов и прилавки с разными милыми побрякушками. Глаза разбегались от обилия ярких флажков, бусинок и шнурков. Невольно друидке вспомнилось детство, праздники Бычьего Холма, ленты в волосах Ванды, развивающиеся, когда она танцевала, и венки из цветов.
Немного поплутав среди всего этого многоцветия, они все-таки нашли кузницу, о которой говорил Далмун. Добротная, с большой вывеской, на которой блестела свежая краска. На заднем дворе бойко стучали молотками подмастерья. В самой же кузнице потолок был гораздо ниже, чем в домах дварфов. Угольку даже пришлось наклонить голову, чтобы не ударится головой о притолоку. За прилавком стоял глубинный гном, делая записи в большую амбарную книгу. Полуэльф обратился к нему на подземном:
