В думе гляжу я на бег корабля.Спит экипаж; лишь матрос у руляСтоит недвижимо;Море темнеет таинственной мглой;Тихо шепнув мне, струя за струейПроносится мимо;Тихо шепнув: «Потерпи, подожди…Встретить успеешь, что ждет впередиУ брега чужого;Цели достигнешь, к земле доплывешь,Всех ожиданий всегдашнюю ложьИзведаешь снова…Даром спешишь ты над бездною водМыслью туда… от тебя не уйдетОбман и потеря…»Тихо шепнув, за струею струяМимо несется… и слушаю я,Их речи не веря.Февраль 1857Константинополь<p>Рим</p>Мы едем поляною голой,Не встретясь с живою душой;Вдали, из-под тучи тяжелой,Виднеется город большой.И, будто б его называя,Чрез мертвой пустыни пределОт неба стемневшего краяОтрывистый гром прогремел.Кругом всё сурово и дико;Один он в пространстве немомСтоит, многогрешный владыка,Развенчанный божьим судом.Стоит беззащитный, недужный,И смотрит седой исполинУгрюмо в угрюмый окружныйПростор молчаливых равнин:Где вести, и казнь, и законыГонцы его миру несли,Где тесные шли легионы,Где били челом короли.Он смотрит, как ветер поляныПесок по пустыни метет,И серые всходят туманыИз топи тлетворных болот.Март 1857<p>Венеция</p>Паров исчезло покрывало, –Плывем. – Еще ли не видна?Над ровною чертою валаТам словно что-то засияло,Нырнув из моря. – Вот она!Зыбь вкруг нее играет ярко;Земли далеки берега;К нам грузная подходит барка,Вот куполы святого Марка,Риальта чудная дуга.И гордые прокурацииСтоят, как будто б кораблиВластителям блажной стихииИ ныне дани ВизантииТолпой усердною несли.Свой горький жребий забывая,Царица пленная морей,Облитая лучами мая,Глядится, женщина прямая,В волне сверкающей своей.Июль 1858Москва<p>Гондола</p>
