Голоса доносились из-за изгороди. Вообразив, что они одни в этих садах, грандмастер и грандмистрис Боудли-Смарт позабыли про дикцию, переделанную на южный манер. Я подстроился под их темп шагов по ту сторону зарослей. Как и все давно состоящие в браке пары, Боудли-Смарты могли спорить бесконечно. Мною едва не овладела ностальгия – прошло много времени с тех пор, как я слышал подобные перепалки сквозь тонкие стены Брикъярд-роу. Я поспешил вперед, к проему в кустарнике, и поравнялся с ним как раз в тот момент, когда в поле зрения возникли Боудли-Смарты – впрочем, они все еще были слишком увлечены спором, чтобы заметить меня. На самом деле, я усомнился, что это и впрямь Боудли-Смарты, не говоря уже о Стропкоках. Мужчина и женщина, идущие по затененной стороне дорожки, пролегавшей между подстриженными живыми изгородями, могли бы выйти из Века королей. На нем была корона и плащ с мехом горностая. На ней – мантилья и красное платье с длинным шлейфом, который пришлось нести в руках. Неизменными остались только их язвительные, горькие голоса.
– Да чтоб мне провалиться, если ты не…
Я кашлянул. Они вскинули головы, напряглись и продолжили идти молча, пока не поравнялись со мной.
– Очаровательная погода, не правда ли? – Вернулся прежний голос грандмистрис Боудли-Смарт. Они планировали пройти мимо, однако я преградил им путь.
– Я мастер Роберт. – Между короной и небольшой искусственной козлиной бородкой грандмастера Боудли-Смарта были все те же глаза, которые смотрели жестко, оценивающе; он изучил протянутую руку, прежде чем взять ее. – Простите за то, что я на вас сегодня утром пялился, – сказал я, когда его кольца впились в мою ладонь, – я подумал, что мы знакомы, но ошибся. Вы же знаете, такое бывает.
– Держу пари, на работе тебе приходится видеть много лиц, – проворчал он, вытирая руку о свою горностаевую мантию. – Какой бы она ни была, твоя работа.
Он явно тоже узнал меня – в том смысле, что понял: мне здесь не место.
Я взглянул на его жену. На ее лице отразилось волнение.
– Я знаю, кто вы… – Она потянулась ко мне и схватила за запястье. – Вы были там, верно? Как глупо с нашей стороны не вспомнить! То маленькое собрание искателей в Тамсен-хаусе!
Я уставился на нее.
– Тамсен-хаус?
– О, вы же знаете! На Линден-авеню. С мистером Снайтом!
– Ах… Да, я там был. – В конце концов, там была грандмистрис Сэди Пассингтон. Так почему бы и не грандмистрис Боудли-Смарт?
Она просияла.
– Мой дорогой супруг не понимает. Он думает только о делах.
– Я думаю, нам пора, – грандмастер Боудли-Смарт прервал щебетание жены.
– Вы составите нам компанию, не так ли, мастер Роберт? – не унималась грандмистрис Боудли-Смарт. – Кажется, пришло время для рыбки-желаньки.
– Для чего?..
Но Боудли-Смарты уже удалялись, он в своем королевском плаще, она в мантилье. Возможно ли полностью сменить одну личность на другую? Так или иначе, в белом внутреннем дворике, под розовым вечерним небом, теперь собирались группами другие гости, одетые по меньшей мере так же странно, как и Боудли-Смарты. Там были пираты и ангелы средних лет, пухлые тропические дикари, ученые-классики с лавровыми венками, приклеенными к лысеющим головам. В центре внимания был круглый мраморный пруд для разведения рыбы, рядом с которым высокий гильдеец раздавал хрустальные кубки. Заглянув в пруд, я увидел, как в воде шныряют крошечные рыбки. Один из гостей, краснолицый демон, запустил чашу в воду, присмотрелся, убеждаясь, что поймал рыбку, а затем выпил содержимое залпом. Несколько мгновений спустя один из пиратов сделал то же самое. Следующими были Боудли-Смарты. В Брейсбридже эту историю сочли бы слишком дикой, чтобы в нее поверить. Но произошла странная вещь, когда по жилистой шее грандмастера Боудли-Смарта прокатились желваки. Его борода каким-то образом стала менее фальшивой. Изысканная одежда и корона теперь сидели куда лучше прежнего. Даже черты лица, хотя и по-прежнему отчетливо крысиные, неуловимо изменились. И его жена стала выглядеть почти изысканно, на самом деле – о да! – по-королевски, когда проглотила желаньку. У нее улучшилась дикция. Один из пиратов убедительно исполнял бойкую джигу, покидая двор под дудку корабельного товарища. Я, как был, в потрепанном черном пиджаке, решил попробовать.
