Пока мы шли к воротам Айнфеля, мистрис Мэзер рассказала мне, как они с мастером Мэзером, если вторить ее словам, «повздорили» из-за его чрезмерно долгого рабочего дня в «Брендивуд, Прайс и Харпер» и одержимости трудом. Да уж, глупая история, но в молодости всякое бывает. Она уехала жить к сестре в Дадли и была совершенно уверена, что он приедет за ней через несколько дней или, по крайней мере, пришлет телеграмму. Но застенчивый мистер Мэзер истолковал ее уход совсем не так, как следовало бы. Она нашла работу, но через пару сменниц забеспокоилась о том, что скажут соседи, если мистрис Мэзер вернется домой. Вот такое бремя мы на себя взваливаем, да? Потом, годы спустя, она услышала про Сент-Блейтс. Но здесь… здесь-то все совсем по-другому, верно?
– Часто приезжаете в Айнфель?
Мне все еще было странно слышать эти слова из собственных уст.
– Так часто, как только могу. – Мы подошли к воротам, и оказалось, что мистрис Мэзер знает, где звонок, который вызывает привратника. – Мы с сестрой переехали в Бристоль, чтобы я была поближе. Не то чтобы у нас с ним все стало по-прежнему, но жизнь есть жизнь, и надо смириться, да?
Я мог только подтвердить ее абсолютную правоту. Затем ворота открылись, и меня задержали, в то время как мистрис Мэзер разрешили проковылять по аллее рододендронов к залитым солнцем зданиям с плоскими крышами.
– Мы не разрешаем здесь ничего эфиросодержащего, сэр, – объяснили мне, и я заверил привратника, что подобного при себе не имею, однако мне подсунули список, отпечатанный на потрепанной картонке.
– А как насчет чистящих средств?
– Мистрис Мэзер внимательно читает состав на упаковке.
Расставшись с булавкой для галстука, авторучкой, перочинным ножом и запонками – вероятно, повезло, что не пришлось избавляться от туфель, пиджака и аромата одеколона, – я, наконец, направился к входу в главное здание. Шел через парк, под высокими деревьями. Пахло скошенной травой. Вдали бродили силуэты, слишком неясные, чтобы я сумел разглядеть в ярком солнечном свете, были ли это Дети Нового века. Пройдя через вращающиеся двери, я представился медсестре в регистратуре и обнаружил, что меня действительно ждали. В многочисленные окна вдоль коридоров лился солнечный свет. Пахло, как в безупречно чистом отеле.
Наконец мы подошли к двери, пронумерованной, как и все прочие, и медсестра повернулась ко мне.
– Вы знали ее, не так ли?
Я пожал плечами.
– Было дело.
– Я имею в виду, в прошлом, – уточнила она с тем легким отвращением, с которым люди теперь часто говорят о Былом веке. – На вашем месте я бы не тратила слишком много времени на воспоминания. Она стала другой. Она святая, но своенравная. Любит смотреть только вперед.
Медсестра зашагала прочь по сияющему коридору, цокая каблуками.
Затаив дыхание, в растерянности, с колотящимся сердцем, я на мгновение подумал о том, чтобы постучать – и просто открыл дверь.
– Ах, Робби… – Солнце светило ей в спину, пока она обходила стол, чтобы протянуть мне руку. На ней была та же униформа, что и на медсестре. Картотечные шкафы, календарь; в ее кабинете не было ничего непрактичного. Ни единого растения в горшке. – Ты появился немного раньше, чем я рассчитывала. Иначе я бы…
Она все еще протягивала мне руку. На ощупь ладонь была грубой, теплой, деловой.
– Впечатляющее место.
– Так все говорят. – Из-за того, что свет из окна падал ей в спину, я не мог разглядеть, встретили меня с улыбкой или нет, а еще не понимал, что она сделала с волосами. – Садись. – Она вернулась за стол. – Путь из Лондона довольно неблизкий. Хочешь чаю? Думаю, и что-нибудь поесть найдется.
– Все в порядке, спасибо. Название станции… оно меня, э-э, потрясло.
– Дурацкое, правда? Но руководить таким заведением очень дорого. У нас есть официальное наименование, однако местные жители, похоже, не возражают против выдуманного, и иногда приходится играть на предубеждениях людей, прежде чем удастся их изменить. Искусство компромисса – не моя сильная сторона, и все же пришлось привыкать. Сестра Уолтерс устроила тебе экскурсию?
– Привела меня прямо к тебе.
– О? Ну, возможно, позже. – В голосе Анны промелькнули нотки удивления.
Была ли это первая трещина в броне – осознание того факта, что ее подчиненные увидели во мне нерядового гостя?
– Честно говоря, я приехал повидаться с тобой, Анна. Встретил одну женщину, когда шел со станции. Просто невероятное совпадение…
– Мистрис Мэзер? Ты забыл, Робби. Ты же сам отвез меня в Сент-Блейтс. Я приложила некоторые усилия, чтобы их свести. Все отлично сложилось.
– Что он здесь делает?
– Просто живет – как и мы все. Насколько это в его силах.
