Вдруг, в разгар слов признательности, троллейбус неожиданно содрогнулся и остановился. Его электрическое гудение, спикировав с высоких тонов вниз, вдруг затихло. Все пассажиры повернулись к запотевшим окнам, чтобы понять что произошло. Там с проводов слетели троллейбусные рога, питание прервалось и худенькая водительша торопливо пробежала вдоль борта, потянув на себя толстые веревочные канаты. Она старалась быстро восстановить контакт. Уверенными движениями заставляла массивные канаты извиваться, подчиняя их её неожиданной силе воли.
Витька посмотрел тем временем чуть дальше вдоль дороги. Знакомый уже перекрёсток. Впереди — белый седан, грустно уткнувшийся в столб. А вокруг него, как на панихиде по покойнику, печально и молчаливо стояли зеваки, все одетые в чёрное. Белый снег вокруг них делал мир черно-белым. Траурную церемонию игнорировала только сама дамочка, владелица белой машинки. Она отвернулась и с упоением гладила чёрного кота, который не мог решить, которым боком к ней лучше повернуться и подставлял ей то один, то другой. Эти двое были рады встречи.
Витька, глядя как привороженный на место ДТП за стеклом, прошёл по салону к задней площадке. Забился у последнего ряда сидений в самый угол, пытаясь придти в себя. Таких поворотов событий в короткий срок он давно не встречал. А теперь как-то всё навалилось в сумбурном миксте.
«Что происходит? — внутренне спросил Витька. — Семён!»
— Перезагрузка реальности. Так бывает, когда человек принимает важное решение, — раздалось за спиной.
— Какое решение?
— Твоё решение, — сказали сзади.
Витька резко повернулся. Там — никого. Да и не могло быть. Позади грязное стекло обрывало холодный мирок троллейбуса, за которым стояла твёрдая плоскость асфальта.
— А как же это всё… — начал было Витька в попытке подобрать слова к своим мыслям.
— Обычно никто этого не замечает, просто считают неудачным стечением обстоятельств. И не всегда успевают принять изменившуюся жизнь, как новую возможность. Для них это чёрная полоса, которую просто надо поскорее пройти и забыть — продолжал голос. — И только поэтому жизнь их безвыходна. А зло — реально.
— Да уж, — прошептал Витька. Но не так тихо как хотел, и сосед, стоящий рядом, оглянулся на него.
Они встретились взглядами. В глазах соседа промелькнул интерес, но неожиданно он вдруг громко икнул, а от того засмущался, залившись краской, и тут же отвернулся в сторону.
— Точно, — уже тише закончил Витька.
— Оптиус экзитус эст. Твой выбор и есть выход. Ты сделал выбор — реальность подстраивается.
— Ну не один же я тут? — уже мысленно спросил Витька. — Я перезагрузил, а людей вон сколько вокруг во всём этом участвует. И не всегда безобидно.
Он посмотрел в сторону ДТП, сказочно укрываемое белыми хлопьями.
— У каждого свой смысл происходящего в жизни, — голос всё так же звучал из-за спины, но слышен был только Витьке, никто на звук не оборачивался. — Это и есть фактор сознания. Кто-то вообще ничего не увидит. Кто-то выдернет лишь часть. А если кто и окажется чуть более внимателен и заметит изменение, то будет искать своё, удобное, объяснение. И находить. Тут в ход пойдёт всё, что угодно: религия, набор суеверий, рационализация. Люди слишком сильно верят в свой мир и берегут привычный для себя порядок мыслей, даже когда рушится самое последнее его основание. Им важно сохранить своё уникальное Я.
Тут снова со стороны впереди стоящего пассажира прорвался визгливый чаячий звук подавляемой всеми силами икоты. Витька даже пожалел его.
— А разве это не так? В смысле, мы не уникальны?
— Наверное, лишь в вашем воображении. Пока человек ищет себя, он утверждает своё Я, как единственную истину. Она — его уникальность! Когда же находит, его Я ему становится слишком малым смыслом для той жизни, что он видит, и поэтому оно теряет статус истины для принятия решений.
— Что же больше этого? Больше моего Я? — мысленно спрашивал Витька.
— Переживание единства. То, что вы называете словом «любовь», но видите слишком узко, чтобы это действительно стало настоящим откровением в жизни, открывающим глаза на реальность. Смысл вашей человеческой «любви» прост, и он в том, чтобы любить то, что нравится, и чему человек сам хочет понравиться.
— Но, так же и есть. Как можно любить то, что не нравится?
— Когда любовь настоящая, перестаёшь оценивать всё с позиции удовольствия своего Я. Так что, это уже не вопрос того, что тебе нравится, и что хорошего для себя ты получишь, для кого хорошим станешь. Любить можно не тогда, когда ты ожидаешь и желаешь что-то получить для себя, а когда у тебя есть, что отдать. Изнутри. От полноты своей души. Её внутреннее удовлетворение — это и есть переживание единства, изливаемое любовью. Ведь так?
Витька задумался, вспомнил об Аньке и Ленке. При всей изменчивости жизни и своего настроения, в хорошие или серые дни, в светлых мыслях или гнетущих, он дорожил тем чувством, что рождалось по отношению к жене и дочке. Оно рвалось изнутри, даже когда его девчонок рядом не было, и он лишь только вспоминал о них, находясь далеко.
Даже сейчас он едва заметно улыбнулся.
