Витя вышел, чуть улыбнувшись, но не тронулся вниз по ступенькам, пока не услышал хруст всех замков в дверях. Потом, уже на улице, несколько раз оборачивался, пытаясь выхватить взглядом по округе силуэт чёрной машины. Но всё было спокойно. Почти как всегда, кроме того, что каждая тень мерещилась теперь разными силуэтами.
Он вышел на улицу, прошёл скверик с заработавшим на днях фонтаном, быстро зашагал мимо резко открывшихся для него дверей супермаркета к чёрному зданию бара «NEBESA», которое показалось впереди.
И вдруг — он увидел там эту чёрную БМВ! Блестящую под светом недавно зажегшихся фонарей.
Как знал! — мелькнуло в голове.
Машина стояла в дорожном кармане проспекта, напротив лестницы бара. Видимо, владелец её убивал теперь своё время внутри, наливаясь жгучим алкоголем. А в груди у Витьки тоже всё как будто обожгло, — так близко от их дома! Он ускорился и резко рванул по ступеням в сияющее нутро питейного заведения, сжимая на ходу кулаки.
Пролетел мимо дремавшего охранника. Ворвавшись в зал бара, наполненного частыми тяжёлыми ударами бездумной музыки, оглядел стойку и все столики в стороне от неё, — долговязого не было. Лишь на фоне зеркальных витрин с пузатыми бутылками чернела рубашка молодой барменши. Она орудовала со стаканами напротив единственного посетителя бара, оседлавшего неудобный стул. И это тоже была женщина, маленькая и скрючившаяся над высоким стаканом чего-то красноватого.
Она грустно рассказывала:
— Ну, в чём тут смысл? Стараешься, стараешься, а они проходят. Быдло, а не народ! БЫДЛО!
Молодая барменша, не говоря ни слова, выполняла свою рутинную работу, делая вид, что всё слышит.
— Хы! — осклабилась подвыпившая особа, — и ведь эти депутаты тоже быдло! Только под теми, кто выше их стоит. А те — для тех, кто ещё выше. А потом — ещё выше. Пока… — она замолчала, уперев острый тонкий палец в потолок. — Вот так и живём… — и рука упала на камень стойки, изображая полное уныние. — Быдлом друг для друга.
Витька узнал женщину. Активистка политического пикета отдыхала после очередного трудового дня. Кажется, неудачного. Её писклявый высокий голос теперь не бил пронзительными децибелами, усиленными матюгальником, а был размазан в воздухе каким-то неприятным и скользким скулением. Только Витьке это всё было не интересно. Он шагнул было к барменше, чтобы задать вопрос про долговязого, как тот сам вальяжно вырулил из-за дальнего угла со стороны тёмного прохода к туалетам. Витьку он не видел. Зато Витька видел его.
Он почти настиг его, когда тот плюхнулся в мягкое дерматиновое кресло с высокой спинкой у своего столика и потянулся к стакану. И за столом он был один.
Витька все слова забыл и страхи свои и кинулся на долговязого сразу же. Тот в последний момент сжал губы, скуксился и даже почти зажмурился от пролетающего мимо кулака Витьки, но всё-таки выставил вперёд свои длинные руки и ноги. Витька просто наткнулся на них и до уязвимых частей тела этой скотины не доставал. А жалко!
А дальше начался беспорядочный махач, как выражались Витькины одноклассники-подростки, когда собирались вместе поговорить о насущном.
В один момент Витька двинул рукой, и маленький пластиковый термос в авоське, которая так и осталась зажата в его кулаке, заехал долговязому под глаз. Тот отлетел скорее от неожиданности такого удара, чем от полученного импульса летящей по касательной массы. Но тут же вскочил снова. Была бы реальной масса в руках у Витьки, он бы уже не встал. А так, — пластмассовая болванка, и только.
Витька размахнулся свободной рукой, совсем не целясь, но сумел заехать долговязому всего лишь в плечо. Тот тоже крутился, пытаясь защищаться, извивался, слегка постанывая от напряжения. Витька же пёр молча и целенаправленно. И в конце концов сумел так толкнуть противника, что тот отлетел к дальней стенке, к которой боком было придвинуто его кресло. Витя собрался было вскочить на кресло и напрыгнуть на соперника сверху, как увидел, что тот тащит из-за пояса чёрный блестящий пистолет. Как в замедленном кино Витька успел только смахнуть на него стоящий на столе стакан с какой-то выпивкой, и тем на время замедлил его решительные действия. Но в следующее мгновение Витька уже метнулся в сторону от направленного на него дула. Грохнул выстрел!
Именно грохнул, оглушив. Что-то посыпалось, звеня, женщины завизжали, а плотные тяжёлые музыкальные биты на время притухли в эхе выстрела.
Долговязый парень уже вставал ногами на кресло для лучшего обзора. А Витька бросился под какой-то стол, потом — за стул и дальше, мимо стены в сторону распашной на обе стороны двери в барную кухню. И весь этот путь его пытались настичь хаотичными выстрелами.
