Варда слушал княжну молча. Он не смотрел на нее. И Светорада, поняв, что не дождется от него отклика, тоже замолчала. Откинув край занавески, княжна заметила, что они движутся вдоль стены древнего Византия[82] и постепенно спускаются к морю.
– В порту нас ждет лодка, – пояснил Варда. Он сказал об этом так спокойно, что Светорада опять не нашла повода, чтобы волноваться. В конце концов, у нее в Константинополе достаточно высокое положение, чтобы бояться проделок юноши, который по рангу стоит куда ниже своего отца и, опасаясь последствий, вряд ли осмелится творить глупости.
Об этом же думала княжна, когда они плыли по Золотому Рогу, а мимо сновали небольшие лодчонки и торговые суда, кричали у пристаней чайки, борясь между собой за отбросы, мощно вставали прямо из воды окружавшие Царьград стены.
– Мы высадимся вон там, – указал ей рукой на каменную ограду за заливом Варда.
Это было закрытое со всех сторон здание на северном берегу бухты Золотой Рог, рядом с устьем реки Барбисс, откуда большой понтонный мост вел в сторону золоченых крыш одной из императорских резиденций. Красивые дворцовые строения возвышались в отдалении среди пальм и кипарисов, но там, где они сошли… Нет, это был не самый престижный район в окрестностях Царьграда. Светорада огляделась. Здесь тоже были высокие четырех– и пятиэтажные дома из тех, где для бедноты сдают комнаты внаем. И жили тут в основном портовые рабочие, крючники, грузчики, моряки. Было слышно, как продавец угля призывает купить свой товар; тут же в лужах развалились свиньи; грязные рахитичные дети возились в подворотнях. Нет ни канализации, как в самом городе, ни мостовых, всюду пыль и грязь.
Светорада резко остановилась, когда Варда постучал в большие кованые ворота и в них открылась узкая калитка.
– Так, – властно и решительно сказала она, – я и шага не ступлю далее, если мы не переговорим и вы не объяснитесь!
Склонив голову, Варда медленно повернулся, тонкий рот чуть скривился в полуулыбке, отчего юноша стал сильно похож на отца.
– Ты мне приказывать будешь, девка?
Его рука уже готова была увлечь ее вовнутрь этого каменного мешка, где кто– то ждал их за полураскрытой дверью, но Светорада резко отшатнулась, хотела кинуться прочь и даже вцепилась зубами в его запястье, когда он поймал ее. Варда не сказал ни слова, лишь поморщился, а потом подхватил ее на руки и понес.
Светорада закричала, стала звать на помощь, но услышала, как рядом кто– то произнес:
– Они все не верят, что пришел их час. Но кто же тут поможет, когда сам Бог отказался от них?
Узкий переход – и они уже в довольно обширном дворе. Здесь было несколько монахов, но большинство людей, одетых в какие– то серые балахоны, возились на разбитых вдоль стен грядках. И когда они стали поворачиваться на шум…
Светорада словно голос потеряла. Смотрела. Эти лица… Некоторые были вполне человеческие, но иные… Кое у кого лицо было прикрыто тканью с прорезями для глаз, у других же, наоборот, открыто. Опухшие, отекшие, покрытые язвами, эти лица казались неживыми. И все эти существа стали сходиться – медленно, переваливаясь, опираясь на костыли, чтобы посмотреть на незнакомку в розовом шелке и янтаре.
Прокаженные! Она оказалась в печально известном константинопольском лепрозории.
Наверное, на лице Светорады отразился такой страх, что даже в голосе Варды прозвучало некое подобие сочувствия:
– Не им решать твою судьбу. Держись подле меня.
Она так и вцепилась в него… в слепо ненавидящего ее сына Ипатия, который готов был заточить ее среди этих полуживых трупов. Он увлек ее в какой– то коридор, переговорил по пути с одним из монахов, и тот, взяв со стены масляную лампу, повел их по узким переходам. Светорада сама не понимала, отчего идет за ними, но вернуться во двор к прокаженным было еще страшнее. Когда они остановились подле небольшой двери в стенной нише, она почти взмолилась:
– Отпустите меня! Дайте вернуться.
И опять на лице Варды появилась кривоватая усмешка, отчего в уголках тонких губ залегла горькая складка. А глаза чужие – светлые, ледяные, холодные. Он распахнул дверь и почти заволок обессилевшую княжну в полутемное помещение.
– Мама, я привел ее. Теперь только тебе решать, как с ней быть.
Светорада ощутила дурной запах, смешанный с сильным ароматом настоек. Ее глаза еще привыкали к полутьме, когда она услышала, как в углу кто– то возится. Чья– то маленькая тень, сидевшая перед иконами, поднялась с колен и направилась к ним.
Это была женщина. Наверное, женщина. Светорада видела темные длинные одежды, мягкий капюшон, покрывающий голову и почти затеняющий лицо, белеющие на кистях рук повязки. Она остановилась неподалеку от них и стала всматриваться. Через маленькое окошко за ее спиной в комнату проникал дневной свет.
– Ты хороший сын, Варда. Я и не ожидала, что ты выполнишь мою просьбу.
