Светорада едва могла стоять, когда древлянин опустил ее на землю. Сила повернулся к некоему вельможе, подошедшему к ним, и сказал княжне:
– Мы разыскали тебя благодаря Феофилакту. Он же поднял людей, чтобы они выяснили, куда ты подевалась после службы в Святой Софии.
Лицо этого полного ромея показалось княжне смутно знакомым. Он представился, пояснив, что они некогда встречались в Херсонесе, куда он прибыл заместить на посту стратига Ипатия Малеила.
«А Ипатий еще считает его недругом!» – подумала княжна и улыбнулась своему спасителю сквозь слезы.
– Вас желает видеть патриарх Николай, – склонившись перед ней, добавил Феофилакт Заутца.
Княжна еще не успела прийти в себя, когда неожиданно увидела стоявшего немного поодаль Варду. И вдруг… Где и силы взялись. Подскочила к нему и с размаху ударила по щеке.
– Пес! Однажды я сумею тебе отомстить.
Феофилакт тоже грозил Варде перстом:
– Ты!.. Волю преподобного патриарха хотел нарушить!
Варда только улыбался – странно, мучительно растягивая губы.
Пока Светорада покачивалась в носилках, а потом в быстроходной лодке, которая плыла по заливу Золотого Рога, надушенный Феофилакт объяснял ей, как все всполошились, когда она пропала у собора Святой Софии. Слуги госпожи разыскивали ее повсюду. Ее требовал к себе патриарх Николай, но Ксантии нигде не было. И тогда патриарх лично позаботился, чтобы ее отыскали. Люди патриарха расспрашивали всякого, его ищейки рыскали по городу. Сила, которому Феофилакт не мешал, тоже искал Светораду и первым выяснил, что его госпожу увел с собой Варда Солунский. Варду многие знали, это и помогло напасть на след. Но теперь ей надо поторопиться, ибо его святейшество ждет.
Тем не менее даже Феофилакт не возражал, когда княжна выразила желание помыться и переодеться. В доме Ипатия она долго парилась в бане, скребла себя скребком, вновь намыливалась, вновь обливалась из кувшина…
Позже наряжавшая ее Дорофея сказала, что Ипатий на службе и ничего не знает о случившемся. Даже про то, что его Ксантии оказана честь быть приглашенной самим мудрым патриархом Николаем. Ах, это такая милость!.. – восхищалась простодушная Дорофея.
Все же события прошедшего дня несколько оглушили Светораду, и когда она поздним вечером прибыла в патриарший дворец, когда беседовала с Николаем Мистиком, нарядная, душистая и усталая, то не особенно волновалась, слушая, что он ей предлагает. И не особенно благоговела перед этим видным священником, который, разговаривая с ней, все время просматривал какие– то свитки и что– то писал, а к ней обращался покровительственно, но с некоторой снисходительностью – «девочка».
– Ты ведь, девочка, наверняка в душе осталась все той же язычницей, и тебе нетрудно понять, что соблазнить мужчину, да еще императора – это лишь возможность потешить женское тщеславие. Нам же ты окажешь великую услугу, избавив наисветлейшего от этой порочной и злой женщины – Зои Карбонопсины.
Наверное, не случись со Светорадой сегодняшнего потрясения, она бы более трезво воспринимала слова патриарха. Однако молодая женщина просто слушала, отмечая про себя, что глава Церкви самого доброго и честного Бога предлагает ей полное бесчестие и грех. Но ведь она в его глазах всего лишь язычница. Новообращенная, но все же язычница, не ромейка империи.
Вообще, это был странный разговор: Светорада сидела почти с отсутствующим видом, патриарх порой звонил в колокольчик, вызывая кого– то из ожидавших в приемной, давал им указания. Один раз княжна все же обратила внимание на одного слугу, которому патриарх передал послание, сказав, что будет молиться за своего дражайшего сына Андроника.
Светорада отметила, что это было произнесено по– болгарски. Видимо, Николай не желал, чтобы она взяла в толк его слова, но это ее только позабавило. Болгарский и русский языки весьма схожи, поэтому княжна без труда поняла смысл сказанного. Но особенно не придала этому значения, понимая, что для нее важнее обдумать, что именно предлагает патриарх относительно императора. Вместе с тем Светорада со столь отрешенным видом внимала речам патриарха, что в какой– то миг Николай решил, что она настолько же тупа, насколько красива. Не по ромейским канонам красива – слишком круглолица, чересчур чувственный рот, носик маленький и короткий, – однако в ней и в самом деле что– то было, и смотреть на нее даже ему, духовному лицу, зело приятно. Вот и император… Если она хоть что– то сможет понять из того, что он сказал, а не сидеть здесь, как статуя… Но тут, когда эта женщина с усталыми янтарными глазами (вот уж действительно янтарными!) стала задавать вопросы, у Николая поменялось мнение. Эта девочка поняла все как надо. И не смущается. Да, в языческих распутницах нет ни на обол стыдливости, но в данном случае это только на руку.
