Светорада лишь мельком посмотрела на растерявшегося Ипатия и, глядя в зеркало на длинной ручке, стала поправлять янтарные подвески да оглаживать темные брови. Чуть подвела кармином губы и встала. Ипатий тоже начал подниматься, однако Зенон непререкаемым тоном произнес, что ему приказано пригласить в кафизму только госпожу Ксантию.
Императорская кафизма располагалась на восточной трибуне большого ипподрома и представляла собой нечто вроде просторного квадратного балкона с богатым навесом, который выступал далеко вперед, чтобы обеспечить обзор происходящих ристаний. В кафизму вел ход из самого Палатия, так что император появлялся на ипподроме прямо из дворца. Светораде же, чтобы попасть в кафизму с ипподрома, пришлось проследовать за Зеноном через ряд запутанных переходов под трибунами, пройти несколько лестниц, пока они не оказались в коридоре, который охраняла вооруженная до зубов стража – солдаты дворцовой гвардии.
В одном из одетых в золоченые панцири стражей Светорада неожиданно узнала Варду. Она немного задержалась, взглянув в его замкнутое лицо, полузакрытое нащечниками шлема, и недобро усмехнулась. Что ж, по крайней мере, если она глянется Льву, то этот напыщенный ублюдок не раз пожалеет о том, как он поступил с ней. Эта мысль придала княжне решимости. Глаза ее заблестели, щеки окрасил румянец, и, когда Зенон откинул богато расшитый занавес и Светорада вошла в кафизму, она выглядела просто лучезарно. Роскошная красавица с ярким ртом и темными бровями под янтарной диадемой.
Зенон предупредительно пояснил, как вести себя перед божественным базилевсом согласно обряду. И, появившись среди высокого собрания в кафизме, Светорада мельком оглядела присутствующих, заметила несколько блистающих украшениями женщин, увидела испытующе взиравшего на нее патриарха Николая, а затем, когда Зенон подвел ее к восседавшему на высоком троне правителю, одетому в пурпур, пала ниц, коснувшись губами его узконосых пурпурных башмаков.
С ее появлением в кафизме воцарилась тишина. Потом негромкий властный голос произнес:
– Встаньте, подданная наша. Мы позволяем вам.
Как подняться из положения ниц, чтобы она выглядела грациозно и соблазнительно? Светораде это удалось. Изящный упор на кисть руки, поворот бедра, так что златотканый аксамит натянулся на изогнутом колене, а потом гордая осанка и опущенный взгляд. Скромность и достоинство. Однако Светорада помнила, что сама была рождена княжной, и это придало ей уверенности. «В конце концов, этот наивеличайший тоже мужчина, – подумала она, – мужчина, которого мне надо очаровать».
Ах, когда– то это так легко удавалось юной княжне, не боявшейся ничего на свете и стремившейся пополнить ряды своих поклонников приветливой игривостью и манящими взорами. «Я все та же», – постаралась войти в роль Светорада. Взмахнула длинными ресницами, посмотрела на базилевса блестящими глазами, восхищенно и заманчиво, а потом, вопреки всем протоколам и церемониальным правилам, улыбнулась ему – лучезарно, ослепительно, влюбленно…
– Для меня огромное счастье быть представленной вашей милости, наивеличайший государь!
Это было нарушением светского протокола – она не должна была заговаривать с императором первой. И Лев, державший в руках чашу с вином, сначала даже опешил. В стороне чуть привстал и опять сел на свое место патриарх, застыл пораженный Зенон. Светорада же продолжала излучать восхищенное сияние. Она словно испускала волну тепла, влюбленности и счастья. Вертихвостка – так говорили о ней на Руси, когда она вела себя с мужчинами подобным образом. Но противиться ее очарованию в такие мгновения было просто невозможно. И Лев не смог. Перестав жевать, он сперва застыл, потом тоже улыбнулся. И эта улыбка, как в зеркале, отразилась на лицах всех присутствующих.
После паузы Лев сказал:
– Вас называют янтарной красавицей. Воистину людские уста не лгут.
