– Еще спросите, божественный, как так вышло, что русы взяли заложницей именно красавицу Ксантию, которая тоже родом из их краев. Ведь, как известно, русы в Константинополе довольно доброжелательно относятся к своим соотечественникам и никогда не творят над ними расправ.
Ловкий выпад. Еще минуту назад улыбающееся лицо Льва посуровело.
– Я просто поражаюсь, светлейший, – не глядя на Самону, всплеснула руками Светорада, – насколько ваши слуги сведущи в жизни каждого подданного империи. Даже иноземца по рождению. Ибо мудрый Самона прав, я действительно родом с Руси, из семьи смоленского архонта. Единственная дочь… Известно ли вам это? – Она повернула головку в сторону Самоны, так что ее янтарные подвески заколыхались.
– И русы осмелились взять заложницей дочь своего правителя?
– О, они не знали, кто перед ними, – ответила Светорада, поведя плечиком. И чувствуя, как внимательно смотрит на нее Лев, поведала, что давно покинула Русь, так как еще совсем юной была сосватана за хазарского царевича Овадию бен Муниша.
– Тогда у этих скифов весьма короткая память, – изволил улыбнуться император, окинув Светораду откровенно оценивающим, мужским, взглядом. – Но, дражайшая Ксантия, ведь упомянутый вами хазарин Овадия прослыл известным бунтовщиком.
В стороне довольно улыбался в бороду патриарх Николай. Он понял, что если Лев и не заметил пресловутого сходства Светорады с некогда столь любимой им Зоей Заутца, то княжна все равно не разочаровала его. Эта молодая женщина так ловко отвечала на вопросы императора, что– то сообщая, что– то недоговаривая, что Лев невольно сам начал задавать тон, интересуясь, как вышло, что она рассталась с мятежным хазарским царевичем и встретила на своем пути Ипатия, отчего патрикий Малеил не сообщил, что его невестой является дочь русского архонта.
Еще Николай заметил, что Зое вся эта беседа не доставляет удовольствия, она явно нервничала, теребила унизанную каменьями кайму широких рукавов, кусала маленькие губы, ее густые брови хмурились. В конце концов она опять что– то негромко сказала Самоне, словно требуя того вмешаться. И паракимомен осмелился снова встрять в разговор, заметив, что судьба госпожи Ксантии хоть и необычна, но, может, ее скромность подвергается испытанию, оттого что ей приходится рассказывать о себе при столь людном собрании? Однако своим заявлением он только сыграл на руку планам Николая, ибо Лев вдруг заявил, что ему и впрямь хотелось бы послушать историю дочери русского архонта в менее многолюдной обстановке, а потому он приглашает ее на пир в честь именин своего брата, где они смогут поговорить более обстоятельно.
Продолговатое лицо Зои Карбонопсины даже потемнело, как бывает со смуглыми людьми, когда к коже приливает кровь.
– Возможно, тогда милая Ксантия расскажет нам, – осмелилась вмешаться она елейно сладким тоном, – как ей удалось накормить своих гостей в поместье столь отвратительной бурдой, какую по ее рецепту приготовила здесь уважаемая Анимаиса? Впрочем, гости милой Ксантии были в восторге, а вот мы в Палатии…
Она не договорила, скривив яркий ротик и сделав пренебрежительный жест.
Похоже, эта история со стряпней Анимаисы и впрямь осталась в памяти у придворных, ибо они стали посмеиваться и перешучиваться, а сама жена проэдра, стоявшая за Зоей, так и вспыхнула.
– О, милую Анимаису просто постигла неудача, – испросив у Льва разрешения продолжить, заметила Светорада. – Она оказалась не слишком догадлива и что– то перепутала в рецепте. То, что мое блюдо было изысканным и вкусным, могут подтвердить присутствующие тут проэдр синклита и препозит Зенон. Они хвалили мою стряпню. Если, конечно, не притворялись. – Княжна лукаво улыбнулась восседавшему неподалеку Агиру.
Лев тоже усмехнулся и произнес:
– Может, вы все же поведаете нам, в чем заключается ваш рецепт?
Светорада скромно потупилась, сообщив, что, вообще– то, это ее тайна. Но она так польщена тем, что светлейшего и мудрейшего базилевса интересует такая мелочь… Ведь для человека, который разрабатывает труды по военной стратегии, который пишет проповеди и церковные гимны, смягчает законы о рабстве, снижает налоги да еще и создал целый свод законов под названием «Василики», просто немыслимо уделять свое внимание такой мелочи, как рецепты блюд. Но это свидетельствует о невероятной широте его взглядов.
Патриарх поглядел туда, где у входа в кафизму с показным смирением стоял Феофилакт. Что ж, Заутца действительно угодил ему, представив эту женщину. Она не только красива и соблазнительна, но и умна настолько, чтобы тонко польстить базилевсу, оценив его труды, написанные на благо империи. Она даже разговором о кулинарии смогла его заинтересовать. И патриарх вместе со Львом и его окружением стали слушать, что для приготовления оного супа надо отварить каплуна в кипящей воде, затем отделить белое мясо и растереть его с большим количеством миндаля, добавить в полученную смесь бульон и пропустить через сито.
