– Она убежала сегодня во время сумятицы, но я велела разыскать ее, чтобы вернуть вам. Вот уж никогда не думала, что такой маленький дракон способен быть защитником.
Светорада молчала, разглядывая Мариам. Может, она и впрямь прекрасно выглядела, а может, освещения тут было недостаточно, но жена кагана казалась почти юной девушкой – тонкой и легкой, с красивым, изящно очерченным смуглым лицом, правильным носом и необычными глазами удлиненного разреза. И только некая умудренность во взгляде выдавала ее возраст. Она и на этот раз была в белых одеждах, красиво ниспадавших вокруг нее на софу, накрытую шкурой барса.
– Я никогда не бывала на Руси, – мелодично растягивая слова, заговорила Мариам. – Но за годы, проведенные в Итиле, я выучила немало языков. Ведь надо же чем-то занимать себя, живя в гареме. А скука – это как раз то, чего я не переношу. Скука – удел лентяев или глупцов, а я имею надежду не причислять себя ни к тем, ни к другим. Я научилась писать арабской вязью, исследовала родословную наиболее сановных рахдонитов, познакомилась с обычаями и языками окрестных народов. Теперь мой каган часто приглашает меня в качестве толмача. Еще я читала Коран и Тору, общалась с шаманами черных хазар, принимала христианских купцов и мудрецов с Востока. Порой же я просто размышляю. Однако ни мечтать, ни заниматься пустым созерцанием мне никогда бы не пришло в голову. Даже спустившись в сад, где толкутся эти сплетницы, я преследовала определенную цель: изучить новенькую, которая оказалась при дворе и о которой идет слух, что она покорила сердце самого неуживчивого и строптивого мужчины в Итиле, царевича Овадии. А еще я слышала, будто ты изнуряешь себя плясками и непрестанно грустишь.
– Мне здесь словно бы воздуха не хватает, – пожаловалась княжна.
– И это я поняла. Идем со мной.
По узкой винтовой лестнице женщины поднялись куда-то наверх, и неожиданно над Светорадой распростерлось во всю свою необъятную ширь усыпанное звездами небо. Они оказались на плоской крыше дворца, устланной мягкими коврами, на которых были разбросаны большие подушки и мягкие пуховые валики с кистями. По знаку Мариам где-то рядом заиграла на тонкой флейте музыкантша, появилась служанка с маленькими вазочками, наполненными яствами, другая принесла кувшин с напитком, зажгла на треноге небольшую свечу. Мариам грациозным движением опустилась на подушки, а Светорада подошла к зубчатому парапету и, присев подле него, стала вглядываться в открывшуюся перед ней панораму.
Внизу серебристой чешуей сверкала река, огибавшая со всех сторон дворец. Лунный свет придавал поднимавшимся над водой испарениям прохладную голубизну, и окутанное этой дымкой массивное здание каганского дворца казалось удивительно воздушным. Вдали, на переходах стен, виднелись темные силуэты охранников, а внутри оградительных стен и башен с плоскими крышами Светорада увидела вышедших подышать ночным воздухом женщин. Они были в светлых или ярких одеждах, лежали или бродили парами и в одиночку, порой долетал их смех, звучала отдаленная музыка.
– Красиво, – невольно восхитилась княжна.
Она посмотрела в сторону видневшегося за рекой города. Главная его часть уже затянулась легким туманом, но кое-где еще мелькали огни. Отсюда, благодаря лунному сиянию, можно было различить ряды улочек и пространства базарных площадей, выглядевших почти таинственными. А огромный купол синагоги на том берегу казался прозрачным, проницаемым для серебристых лучей луны. А река… Отсюда, с высоты башни, было видно, как далеко она течет. От этого захватывающего зрелища даже слегка кружилась голова.
Мариам заговорила:
– Ты скоро полюбишь Итиль, маленькая княжна. Этот город невозможно не полюбить. Здесь поклоняются разным богам и никого не винят за его веру, здесь чеканят медь и продают лучший в мире шелк, сюда на торги свозят прекрасные меха и великолепную бумагу. Это город, где сходятся караванные пути, куда приезжают мудрецы и где собираются на зимовье кровожадные степные воины, забывая о своей вражде и наслаждаясь передышкой до следующего кочевья и войн. Это город мира среди всеобщего беспорядка, город искусств и ремесел, город, где не обогатится только ленивый, только простак останется рабом, а у решительного и смелого всегда есть надежда возвыситься. И только наивысшему владыке нет счастья в прекрасной столице хазар.
При последних словах Мариам горько вздохнула. Светорада с любопытством взглянула на нее.
– Забавное ты сказала, мудрая госпожа. Как великий правитель может быть несчастлив, когда он стоит на самом верху, когда в его руках величие и власть?
Мариам опять вздохнула.
– Величие – да, бесспорно. А вот властью каган Хазарии отнюдь не обладает. И раз тебе предстоит провести тут свою жизнь, я поясню, как все сложилось в этом краю.
Она помедлила, прежде чем начать, и Светорада тоже замерла, потрясенная словами: «…тебе предстоит провести тут свою жизнь…», в которых звучала некая обреченность.
