Теперь Овадия редко посещал княжну. Она была этим довольна, ибо Руслана мучилась приступами дурноты, и Светораде приходилось самой заниматься их общим делом. Она даже навестила Скафти, чтобы обсудить, кого, по его мнению, лучше попробовать подкупить, кто более жаден, чтобы прельститься наградой, и кто не так дорожит своим местом подле хозяина рабов-поединщиков. Они долго разговаривали в комнатушке Скафти, и он даже осмелился спросить, а не решится ли Медовая бежать вместе с ними? Разве ей не хочется вернуться на Русь?
Он не понимал, насколько Светораде больно слышать этот вопрос.
– Я не вернусь! – твердо сказала она. – Если мы рискуем, готовя тебе побег, это не значит, что женщина, к тому же жена самого царевича, может решиться на такое. Да и зачем мне бежать? Что меня ждет на Руси, кроме воспоминаний?
Ее глаза при последних словах потускнели, как звезды в утренней дымке. Скафти виновато опустил голову, жалея, что сделал ей больно. Потом негромко произнес:
– Медовая, ты помнишь, как я рассказывал тебе о своей невесте, после гибели которой дал слово никогда больше не жениться? Тогда я верил в то, что говорю. Но горе и смерть – неотъемлемая часть мира, а живое бежит от мертвого и тянется к живому. Человеческое сердце хочет верить в радость, что бы ни случилось. Так и мое сердце однажды забилось по-новому, когда его оживила любовь Русланы. А ведь я знал ее ранее, но не оценил, даже избегал. Потом полюбил… И это тогда, когда я во всем разуверился и в самом деле стал волком Гургом. Ты же, Медовая… Ты прекрасна, ты будишь в сердцах любовь, и однажды ты не сможешь не полюбить в ответ.
Светорада не знала, хочется ли ей верить ему. Она просто жила, находя в жизни множество маленьких радостей… которые заменяли ту единственную, что зовется счастьем. А любовь… Она подумала об Овадии, своем муже. Однажды она не сможет отказать ему, видя его беззаветную любовь к себе.
Еще через несколько дней Руслана тревожно поведала княжне, что, хотя варяги готовы принять на борт прославленного Гурга, они считают неблагоразумным идти на такое опасное дело перед боем, когда имя Гурга у всех на устах. Его исчезновение может всполошить весь город.
В столице Хазарии и впрямь слишком много говорили о предстоящей схватке прославленного бойца с тремя поединщиками. Ходили слухи, что даже бек Вениамин, этот могущественный правитель, будет присутствовать на схватке. Прибудет на поединок и шад Овадия с братьями, а также многие из хазарских ишханов, которые не прочь получить свою долю острых ощущений перед отъездом на кочевье. Так что, несмотря на все страхи женщин за Гурга, они смирились с тем, что им не успеть устроить отъезд Скафти до злополучного боя. И теперь Руслана носила подношения богам, в том числе воинственному Тенгри-хану, и просила служителей всемогущего в Хазарии Яхве молиться о защите ее возлюбленного, а Светорада сделала щедрый вклад в христианский храм, так как у нее сложилось мнение, что Христос наименее кровавый из богов.
За пару дней до назначенного боя Руслана пожелала встретиться со Скафти. Теперь многие посещали Гурга, и устроить встречу было непросто. И все же она смогла достаточно заплатить Каюму, чтобы он пропустил ее к возлюбленному. Светорада, не желая мешать их встрече, осталась ждать подругу в караван-сарае. Однако на этот раз встреча несколько затянулась, Руслана все не возвращалась, и Светорада, устав ждать, решила поторопить влюбленных. Конечно, Руслане сейчас очень тяжело, но все же ей не следует забывать, что они не должны привлекать к себе излишнего внимания, особенно накануне побега.
С Русланой Светорада столкнулась при выходе из казарм близ самого здания. К удивлению княжны, та выглядела не подавленной, а скорее воодушевленной.
– Я все же решилась открыть ему, что у нас будет ребенок, – сказала Руслана, когда они уже усаживались в ожидавшие их носилки. – Мне стало дурно во время свидания, Скафти очень встревожился, и, чтобы успокоить его, я во всем созналась. О великое небо! Как же он обрадовался! Сказал, что будет вдвойне осторожен, ведь теперь ему так важно сохранить ребенку отца. Особенно если появилась надежда, что к моменту его рождения он уже будет свободен!
Правда, вскоре оживление Русланы прошло, и она проплакала весь обратный путь, забившись в угол носилок. Ибо она понимала, что эта встреча могла быть последней…
Светорада молчала. Их носилки чуть покачивались на плечах сильных рабов, потом остановились у моста, ведущего на остров, где высился громадой башен дворец кагана.
Несмотря на поздний час, подъемный мост к острову по знаку Светорады был опущен. Охранник зажег факел и проводил женщин до ворот дворцового строения, где их встречал один из евнухов. А потом Светорада узнала, что ее ждет муж.
