Странно, но чем больше горячился Овадия, тем спокойнее вела себя Светорада. Она рассказала ему, что у варягов есть обычай принимать чужака в родню. Если варяги на собрании рода объявляют кого-то своим, то отныне этот человек связан с их родом. И Гург – его имя Скафти сын Аудуна – стал ее родственником в Ростове, по сути, братом. Она посещала его, чтобы помочь. Она не станет рассказывать, что предприняла ради этого, поскольку надеется, что ей удастся его спасти. Но если Овадия помешает… Она его женщина, его невольница – княжна сделала ударение на последнем слове, и Овадия болезненно поморщился, – поэтому не смела говорить с ним открыто. Наверное, ей следовало бы в первую очередь обратиться к нему, однако она опасалась, что шад неправильно истолкует ее порыв. Но она чиста перед своим мужем! Произнеся последнюю фразу, Светорада шагнула к очагу и, склонившись, положила руку на уголья, чтобы на огне доказать свою верность, взяв в свидетели богов.
Изнеженная княжна не ожидала, что ей будет так больно. Но она только замычала, стиснув зубы, а затем, теряя сознание, откинулась назад на руки подхватившего ее шада.
Очнулась она, когда лекарь смазывал ее покрывшуюся волдырями руку целебными мазями. Вокруг хлопотали женщины, рядом плакала Руслана.
– Прости меня, Медовая. Это я во всем виновата.
Светорада стала тихонько постанывать, а лекарь журил ее, сожалея, что неразумная женщина хотела испортить столь совершенную красоту. Но ничего, он сделает все возможное, и она еще будет хвастаться своими пальчиками перед иными гаремными красавицами, перед самой восхитительной Рахиль. Почему-то лекарю казалось, что для шаде Медовой это будет особенно важно. Светорада даже улыбнулась, услышав, как он ее называет. С легкой руки Русланы ее многие стали так величать, находя ее славянское имя слишком сложным для произношения, а вот прозвище Медовая, как многие считали, подходило ей как нельзя лучше. Ведь в Хазарии все любили и ценили сладкий мед.
Овадия не появился, однако Светорада надеялась, что любовь шада заставит его поверить ей и он не станет больше гневаться на нее. Почему-то для Светорады это было очень важно.
Она проспала почти до следующего вечера. Вновь пришел лекарь, чтобы наложить новую повязку, и она, сжимая губы, старалась сдержать стоны. Лекаря огорчало, что ей причинили такую боль, снимая перстни. Но их было все же меньше, чем у иных хазаринок, так как самые красивые она продала, чтобы помочь Скафти. О небо! Сегодня у него бой! Сегодня он выйдет против троих, и неизвестно, чем обернется для варяга это противостояние.
Светораде хотелось позвать Руслану, но ей доложили, что служанка с наступлением сумерек куда-то исчезла. Известно куда, подумала княжна. Она там, где борется за свою жизнь ее любимый. А маленький Взимок опять хнычет на руках у служанок. Последнее время Руслана уделяла малышу очень мало внимания, и ребенок все время капризничал, плакал, словно чувствовал, что мать позабыла о нем ради кого-то другого. Светорада приказала принести ребенка к ней в постель. Об Овадии она не решалась спросить.
Вечер тянулся невыносимо долго. Одна из девушек развлекала ее игрой на маленькой флейте, Взимок заснул, и его вскоре унесли. Светорада смотрела на угли в очаге и баюкала свою ноющую забинтованную руку. Представляла: вот сейчас Гург уже вышел на площадку для боев, а толпа вокруг беснуется и воет, жаждая увидеть острое зрелище. И Руслана там же, напрягшаяся от страха и дрожащая, позабывшая и о сыне, и о ней. И там же Овадия… который желает поражения тому, кого он возомнил своим счастливым соперником. Странно, но сейчас, думая о Гурге, Светорада видела перед собой Скафти – еще не изуродованного, с золотистыми волосами и заплетенной у виска косицей, которую он скоро распустит ради вдовы собственного отца. У викингов часто женились на овдовевшей родственнице, чтобы род не терял столь достойную женщину, – так было принято говорить. А то, что Руслана за это время стала по-настоящему достойной, признала бы даже Гуннхильд, некогда презиравшая ее.
Совсем поздно во дворце началось некое оживление, слышались звуки рога, хлопанье дверей, долетали чьи-то голоса. Светорада испытывала нетерпение, волнуясь как за исход поединка, так и за Руслану, которая до сих пор не вернулась. Наконец, не выдержав, княжна отправила одну из девушек узнать, что случилось. Та вернулась возбужденная и взволнованная.
– О, светлоликая госпожа, все во дворце обсуждают великий бой, странный и волнующий. Рассказывают, что, когда на арену вышел прославленный воин, непобедимый Гург, против него выставили троих умелых бойцов, одного из которых выставил не кто иной, как сам благословенный Зек Вениамин. Он рассчитывал на опыт необоримых аларсиев и лично подбирал воина для боя с Гургом…
