Светорада сказала, что у нее есть очень ценные украшения, продав которые она сможет раздобыть необходимые деньги. А пока положенной суммы не наберется, она попросит Рахиль или Сару похлопотать, чтобы Каюм не выставлял Гурга на поединки. Скафти только засмеялся, горько и обреченно: пока происходят схватки и люди платят за зрелище, Каюм будет выводить его на арену, чтобы не терять выручку. А выручка эта… Пусть Медовая не сильно обольщается, что сможет выкупить его, даже сговорившись с викингами. Вот если Скафти покалечат, и он потеряет сноровку… Однако потеря сноровки для Гурга означала лишь одно – быть растерзанным на потеху зрителям.
Похоже, Скафти давно утратил надежду. Руслана же хотела спасти его во что бы то ни стало и была готова на все: устроить побег, подкупить стражу, даже убить Каюма… И ее вера придавала варягу сил. Когда женщины уходили, и Руслана на прощание обняла его, он пообещал, что будет беречь себя. Для нее. Ибо только она одна у него и осталась…
Женщины вернулись во дворец так поздно, что даже Сабур выразил неудовольствие по этому поводу. Но Светорада резко осадила его:
– Нам пришлось пережидать дождь, разве тебе не сказали об этом, олух ты этакий?
После попытки отравить ее Светорада держалась с евнухом неприязненно, даже выговаривала Овадии, почему этот рыхлый кастрат до сих пор не смещен с должности. Овадия отделался какой-то очередной шуткой, как он умел, но сказал, что Сабур теперь намного бдительнее станет следить за его любимой женой. Вот Сабур и следил, тут же оповестив шада о задержке Светорады в Итиле.
Когда же на другой день Овадия стал ее расспрашивать, Светорада сказала, что она бы вообще осталась ночевать в городе – такой сильный лил дождь. Разве это предосудительно, если и Мариам порой остается в Итиле, когда допоздна задерживается в своих христианских храмах. Причем Светорада заметила, что ее последние слова отчего-то смутили Овадию, и он поспешил перевести разговор на другое, заявив, что готов сам сопровождать жену на бои, раз уж ей так нравится это развлечение. И добавил, что слышал, будто Каюм, желая привлечь побольше народу, обещал выставить против своего непобедимого бойца Гурга сразу троих поединщиков. Значит, их ожидает очень занятное зрелище.
Говоря все это, Овадия играл рукой Светорады, и его пальцы незаметно скользнули под широкий рукав платья, нежно лаская ее. Она и в самом деле ощутила волнение, пока их обоих не отвлек поднятый служанками шум: те раскричались, суетясь вокруг Русланы, которая неожиданно лишилась чувств, услышав о новом испытании для Скафти. Позже, уже придя в себя, Руслана сообщила Светораде, что она беременна от бывшего пасынка.
– Но я ничего не сказала ему, – говорила она, глотая слезы, – ему незачем волноваться еще и об этом. А новый бой… Представляю, сколько людей придут на этот поединок. И как тяжело будет Скафти победить, чтобы выжить.
И, тем не менее, она оживилась, когда Светорада отправила се к варягам переговорить о возможном побеге Скафти. Вернулась Руслана не скоро, однако окрыленная их согласием помочь. И женщины решили, не откладывая, заняться распродажей драгоценностей шадё, чтобы иметь необходимую сумму на подкуп стражей, которые помогут устроить побег.
Это оказалось не так-то просто: мало найти достаточно богатых торговцев, чтобы продать драгоценности, – нужно было сохранить все в тайне. Через пару дней, когда молодые женщины возвращались после продажи удивительно красивых изумрудных подвесок княжны, они неожиданно увидели на узкой улочке Мариям и Овадию. Светорада заметалась, не желая встречи, дабы ничего не объяснять, однако вскоре шад сам куда-то скрылся, и к ним подошла одна Мариам. Когда она спросила, что понадобилось жемчужине Итильского дворца в квартале торговцев ценностями, княжна ответила вопросом на вопрос:
– А вы что тут делаете, мудрая Мариам? – И хотя это прозвучало довольно неучтиво, добавила: – Да еще в компании с моим мужем…
Помедлив, Мариам сказала, что Овадия встретил ее случайно, когда она возвращалась с исповеди, ибо у христиан сейчас время Великого Поста, когда следует чаще исповедоваться, чтобы облегчить бремя своих грехов. Казалось, Мариам готова пуститься в пространные объяснения, однако Светорада поспешила уйти. Она не обязана возобновлять дружбу с женщиной, которая ее ненавидит. Уходя, Светорада не заметила, как Мариам переглянулась с одним из охранников шадё, и тот утвердительно кивнул ей. Медовая не увидела и того, как из соседней калитки, едва они свернули за угол, вновь появился Овадия и они с Мариам удалились.
