Когда Джена повернулась ко мне, наши взгляды встретились, и я тотчас понял, что это она – еще более прекрасная, еще более сногсшибательная, чем мне запомнилось. Мой мир сузился до размеров ее лица, а я все никак не мог до конца осознать происходящее.
Как только она увидела меня, облегчение сменило ее напряженное выражение, глаза загорелись, а на губах появилась удивленная улыбка. Я старался ничем не выдать своих эмоций, не желая вновь бросаться с головой в омут до тех пор, пока не получу объяснений. Однако игнорировать стук сердца, рвущегося из груди ей навстречу, было просто невозможно; все мои чувства, которые я считал умершими, вновь с прежней силой кипели на поверхности.
Я никак не мог поверить своим глазам – даже несмотря на то, что она стояла передо мной, мой разум отказывался принять происходящее.
- Кейден, - прошептала она, и ее голос показался мне самым прекрасным звуком на свете, дуновением свежего ветра после удушающих воспоминаний. Ноги сами понесли меня вперед, ближе к ней, и я наконец позволил себе отбросить все сомнения в том, что она на самом деле здесь.
- Это и правда ты? – спросил я, остановившись перед ней на расстоянии вытянутой руки, поражаясь тому, как безэмоционально звучал мой голос. Я находился так близко, что видел новые шрамы от ран, испещрявших ее лицо, и это зрелище причиняло боль. А затем я вдруг понял, что они свидетельствуют о том, через что ей пришлось пройти, пока она была «мертва». От этой мысли сердце оборвалось в груди, и я вновь почувствовал зарождающийся гнев и обиду.
- Да, и правда я, - ответила она, и ее выражение смягчилось – как и всякий раз прежде, когда мы с ней оставались наедине и…
Я заметил церберовского агента позади нее; что ж, если в их планы входило каким-то образом использовать меня, то сейчас просто идеальный для этого момент. Глядя на нее, я не мог злиться на то, что она сделала, потому что единственное, чего мне хотелось – это притвориться, что прошедших двух лет просто не было – так же, как мы притворялись когда-то, что не являемся солдатами, что все это неважно.
Мне казалось, я оставил свои чувства к ней позади. Но, боже, это просто смешно – я никогда не сумею забыть ее. Даже будь она предательницей, лгуньей и террористкой, в моем сердце навсегда останется место для нее. Я с трудом отвел взгляд, не в силах больше смотреть на ее лицо, полное жизни и надежды.
- Я думал, ты мертва – мы все так считали, - начал я, игнорируя запах пряной ванили, воскрешающий в памяти те моменты, что мы проводили в объятиях друг друга. – А затем вдруг до меня начинают доходить слухи, что ты жива и теперь работаешь на врага. Я не верил этим сплетням – как я мог допустить подобные мысли? Я решил, это обман, решил, что «Цербер» создал робота с твоим лицом, но… ты здесь. Живая.
- Я… я могу объяснить, - проговорила она, очевидно, сомневаясь в своих собственных словах.
- Серьезно? – перебил я, не давая ей шанса даже начать; волны адреналина заставляли кровь быстрее мчаться по моим венам. – Потому что мне кажется, что ты вернулась спустя два года и теперь ведешь себя так, словно ничего не произошло, словно ты и не умирала! – Ступив на шаг ближе, я заметил, как она нахмурилась; смятение и неуверенность отразились на ее лице. – Как, черт возьми, ты могла так поступить? Почему хотя бы не попыталась связаться со мной?
- Я пыталась! – бросила она в ответ; гримаса исказила ее черты. – Но времени было так мало, и передо мной стояли гораздо более важные задачи! – С этими словами она развела руки в стороны, указывая на окружавшее нас опустошение, которое лишь благодаря ей не стало абсолютным.
- Это «Цербер» сообщил тебе о колониях? – потребовал я ответа. – Меня направили сюда только после того, как Альянс получил наводку, что Горизонт станет следующей жертвой.
- Ты знал, что эта колония окажется под ударом? – неожиданно спросил Гаррус. Переведя на него взгляд, я заметил огромный шрам, «украшающий» его лицо, а также обратил внимание на то, с каким неброским достоинством он теперь вел себя. Судя по всему, он готов был последовать за ней в сам ад, даже если это и требовало от него бросить все, в том числе и свое прошлое в СБЦ. Вид его, стоящего рядом с ней, взбесил меня куда сильнее, чем я сам ожидал. Очевидно, она нашла время на то, чтобы разыскать его, тогда как просто сообщить мне, что была жива все эти годы, ей, видимо, и в голову не пришло. Вновь взглянув на Джену, я отметил, что ей явно не нравилось, какой оборот принял наш разговор. Что же, тем хуже для нее – я достаточно долго мучился по ее вине; ей придется послушать меня.
- Мы считали, что за нападениями стоит «Цербер», - продолжил я, - и теперь ты являешься сюда, живая, но работающая на них. Что, по-твоему, я должен думать, Шепард?
