Поэтому я заставил себя отпрянуть от края, вновь запрятать воспоминания о ней в дальний уголок памяти вместо того, чтобы позволить эмоциям взять над собой верх. Я был так близок к тому, чтобы забыть ее и двинуться дальше, но теперь…
Каждый раз, подумав о том, что она жива, мне приходилось тратить несколько мгновений на то, чтобы убедить себя в реальности этого.
Я глядел на фото, всматривался в ее сияющие, искрящиеся радостью глаза, и думал о той холодной, черствой женщине, которую оставил на Горизонте – женщине, тщательно скрывающей свои эмоции за щитом имени и брони. Сделав глубокий вдох, я удалил фото, а затем и всю папку. Либо мы сумеем справиться с этим и создать новые воспоминания, либо она навсегда потеряна для меня, а я лишь цепляюсь за тени и сны – за что-то, что уже давно не существует. Может быть, и никогда не существовало.
Последние два года я мечтал только о том, чтобы еще раз увидеть ее. И я ушел от нее, несмотря на то, что она до сих пор была мне нужна. Теперь я мог успокаивать себя лишь тем, что хотя бы остался верен себе. По крайней мере, скорбя по ней, я не убедил себя в том, что любил ее до такой степени, что последовал бы за ней куда угодно вне зависимости от обстоятельств. Не то чтобы я понимал эти обстоятельства – ведь я не дал ей даже возможности объясниться.
Выругавшись, я провел рукой по волосам и в миллионный раз отчаянно пожалел, что выполнил ее приказ и бросил на верную гибель.
************
Шепард
Иллиум стал нашей следующей остановкой после Горизонта. Личные дела, переданные мне Призраком, выглядели весьма многообещающими, хотя с каждым нашим разговором он все больше и больше выводил меня из себя. Мне не нравилось отчитываться перед человеком, считавшим, что может манипулировать мной – каждое его слово было тщательно подобрано на основе моего психологического портрета, с целью заставить меня реагировать определенным образом, вынуждая поступать согласно их целям.
Я ненавидела отдавать Призраку то, в чем он, как мне было известно, нуждался, взамен получая лишь крохи информации. При этом он точно знал, как я поступлю с полученными сведениями, лишая меня хоть какого-то выбора. В такие моменты только мой тайный план, моя путеводная звезда, помогал мне держать себя в руках. Только благодаря ему я продолжала говорить нужные слова и совершать нужные поступки, убеждая Призрака, что верю ему. Конечно, я не забывала сопротивляться и по-детски возмущаться, чтобы он не заподозрил, что на самом деле творилось у меня в голове, но напряжение внутри росло, словно черная грозовая туча, вот-вот грозившая разразиться первыми раскатами грома. Призрак мастерски манипулировал фактами с тем, чтобы все держать под своим контролем. Придурок дразнил меня человеческими жизнями, при этом делая так, что мне не к кому было больше обратиться за помощью, кроме как к «Церберу».
И все же надо отдать ему должное: то, что я получала взамен, было поистине бесценным: битвы, следовавшие одна за другой, множество миссий, для завершения которых мне требовалось применять все свои знания и умения, задания, которые научили меня паре-тройке важных вещей. С лучшей в галактике командой, не заботясь о правилах, я могла потерять себя в бою, могла использовать технологии, которые сочла бы опасными и рискованными прежде, и наслаждаться своими сверхчеловеческими способностями. Это было поистине великолепно.
С такими же чувствами мы пробивались через башню в поисках Тейна. Да, пару раз нас спасло лишь чудо, но мы поспели вовремя, чтобы насладиться зрелищем профессионального убийцы за работой. Он оказался совершенно не таким, как я ожидала, и заинтриговал меня. Он умирал, и я уже умерла однажды. Я знала, что многому могу у него научиться.
Гаррус, однако, злился на меня. С того нашего разговора он взял на себя обязанность следить за моим состоянием, что я находила одновременно раздражающим и, где-то в глубине души, приятным. По его словам, кое-что из сделанного мною во время этой миссии было глупо и безрассудно, и я могла погибнуть. Я ответила, что теперь это не имеет значения, потому что мы победили, и, наклонившись ко мне так, что наши лица оказались совсем близко, он возразил низким серьезным голосом, что мы были на грани провала.
«Если ты погибнешь, - сказал он, - миссия обречена, и все те, кто рассчитывает на тебя, тоже. Я – один из этих людей. Не глупи, Шепард. Дело не только в тебе, пора бы уже это осознать».
