Он думал, что я иду по пути Сарена? Я должна была сказать ему, что понимаю, почему Сарен в конце концов сломался. Передо мной лежал ярко-освещенный путь к «Церберу» и его идеологии, предлагающий мне жизнь без бюрократии и правил, место символа человечества, примера лучшего из лучших – все то, о чем я всегда мечтала. Признание, восхваление, уверенность в том, что я делаю нечто выдающееся с помощью своих умений. Все это было очень соблазнительно. Но я не возьму этого, я снова сумею завоевать себе место в этом мире, как делала уже не раз. Может, это окажется чем-то, что никто не ожидал от меня – во всяком случае, точно не тем, что ожидает Призрак – но Кейден должен был знать. Должен был знать меня лучше.
«Многое изменилось за эти два года. Мне известно, кто я – солдат Альянса, всегда им буду. Но я не знаю, кто ты. Мне хочется верить, что это и вправду ты, женщина, которую я когда-то знал на борту «Нормандии»; правда, хочется. Если это действительно ты, то я уверен, что ты найдешь способ остановить атаки коллекционеров – так же, как сделала это на Горизонте, и при этом не позволишь «Церберу» запудрить себе мозги. Тебе известно, что я думаю о них, а также то, что пока ты с ними, а я с Альянсом, не в моих силах помочь тебе. Но ты лучше них, сильнее. Ты справишься – как всегда. Просто будь осторожна, я прошу тебя».
Я почувствовала, как мой рот приоткрылся, а выражение лица смягчилось. Мне казалось, я слышу, как он произносит эти слова с ноткой надежды; гнев исчез из его взгляда, и теперь его глаза молча умоляют меня вернуться, вернуться такой, какой я когда-то была, и развеять его тревоги. Если бы я только могла.
«Я хочу снова увидеть тебя, Джена. Лично. Не знаю, когда или как – может быть, когда все немного утрясется, и ты не будешь больше работать с ними. А до тех пор знай – ты все еще небезразлична мне, и это никогда не изменится.
Будь осторожна.
Кейден».
Резко отключив консоль, я подтянула колени к груди, будто бы это письмо являлось угрозой, будто кто-то насмехался надо мной за мою идиотскую реакцию. В носу защипало, и, стиснув зубы, я подавила нахлынувшую волну эмоций, вызванных этим гребаным сообщением. После нашей встречи на Горизонте я так старалась запрятать мысли о нем как можно глубже, но он снова с легкостью нашел дорогу в мой разум. Осознание того, как много места он занимал в моем сердце, было унизительным. То, как сильно я скучала по нему, было унизительно. Закрыв глаза, я почувствовала непрошеную влагу на ресницах и со злостью вытерла слезы рукавом.
Мне тоже хотелось увидеть его, больше всего на свете. Я так хотела, чтобы он оказался рядом и заверил, что понимает, почему я делаю то, что делаю; чтобы он сказал, что сожалеет о том дерьме, через которое мне пришлось пройти, и что я могу рассчитывать на него – как прежде. Я мечтала, чтобы он обнял меня – очевидно, я настолько жалка – и позволил рассказать ему обо всем, что случилось со мной с того момента, как я очнулась, о моей растущей паранойе, неуверенности, опасениях – обо всем, а затем всего несколькими простыми словами убедил меня, что весь мир снова на моей стороне. Так, как он делал это прежде.
Но сейчас мы играли за разные команды. Он даже говорить со мной не мог до тех пор, пока я не закончу эту миссию. В конце концов, он не был моим чертовым щенком и не обязан мчаться ко мне со всех ног по первому зову. Он старше меня по званию, все изменилось, и теперь я понятия не имела, куда все это нас приведет.
Я попыталась оценить ситуацию рационально – так, словно мысли о нем, о его теплых карих глазах и хрипловатом смехе ничего не затрагивали в моей душе. Несмотря на всю мою напускную храбрость, я знала, что могу не пережить эту миссию. Это, в свою очередь, означало, что, скорее всего, я никогда больше не увижу его.
Я в одиночку сдерживала армию батарианцев, когда мне не было еще и двадцати пяти; я направила «Мако» сквозь ретранслятор и одолела Жнеца; я заглянула в сам ад и сумела выбраться обратно, потому что даже смерть не смогла остановить меня. Я не собиралась трястись от страха из-за простого сообщения.
Снова включив терминал, я медленно ввела его имя – первое слово в ответном письме.
«Я получила твое сообщение, - напечатала я неуверенно. – Спасибо за выказанное доверие, даже если…»
Руки замерли над клавиатурой – я не знала, что сказать ему, и в любом случае предпочла бы сделать это лично, а не с помощью электронной почты. Слова на экране выглядели такими холодными и отстраненными – если я возьмусь печатать это письмо, то стану придирчиво выбирать каждое выражение, стремясь удостовериться, что не выдаю лишнего и не затрагиваю слишком личные темы. С этими мыслями я перевела взгляд на вмонтированную в консоль камеру, в данный момент понуро глядящую объективом в пол - последствие моей былой уверенности в том, что за каждым моим движением следит «Цербер». Направив камеру на себя, я вытерла лицо, пригладила топ и включила устройство.
