На экране появилось мое изображение. После недавней миссии я выглядела усталой и все еще немного взъерошенной; лицо покрывали ссадины. Шрамы, «украшавшие» мое тело с момента пробуждения в лаборатории, до сих пор выглядели свежими и отчетливо выделялись на фоне кожи. Ему хотелось удостовериться, что это и вправду я? Что ж, я дам ему возможность увидеть самому.
- Записать сообщение, - скомандовала я и, заметив появившуюся в углу экрана красную точку, почувствовала, как сердце в груди неожиданно пустилось вскачь.
- Привет, Кейден, - начала я, глядя в камеру, чтобы не видеть своих собственных пустых глаз на мониторе. – Спасибо за письмо. До этого у нас не было возможности по-настоящему поговорить.
Потерев заживающий порез на лбу, я неосознанно пригладила волосы. Все еще не зная, что сказать, я начала говорить первое, что приходило в голову.
- Мне показалось, что ты хочешь, чтобы я объяснила тебе свои действия… или по крайней мере пояснила, как умудрилась вляпаться во все это и не сообщить тебе, - произнесла я и, опустив взгляд, уставилась на нервно теребящие друг друга пальцы. – Но дело не в тебе и не в том, что произошло между нами. – Подумав обо всем, что со мной случилось, я вновь посмотрела в камеру и ощутила волну праведного гнева. – Я на самом деле была мертва, так что можешь оставить свои подозрения в том, что я хладнокровная стерва и только поэтому молчала на протяжении двух лет – большую часть этого времени я провела на операционном столе «Цербера», пока они собирали меня воедино. Они назвали это «Проект Лазарь». Я и сама до сих пор не понимаю, как им это удалось, но это правда. Я очнулась в будущем и обнаружила, что мир продолжил жить своей жизнью, и все ведут себя так, будто я просто обязана смириться и принять это как должное, словно я только этого и хочу и лишь на это гожусь.
Я отдавала себе отчет в том, что несу всякую чепуху, а мой голос повышается от злости и раздражения, но мне было все равно. Он хотел узнать все? Что ж, пусть получает.
- Это тяжело, понимаешь? Тяжело находиться на корабле в окружении людей, которым, как я знаю, мне не следует доверять, особенно когда эти люди делают для меня гораздо больше, чем Альянс. Или ты решил, что я просто забыла обо всем? Последние два года для меня - не более чем мгновение, так что я помню творимые ими ужасы даже лучше, чем ты. Мне так трудно постоянно подозревать всех и вся. А еще труднее пытаться жить дальше, когда все считают меня мертвой, а те, кому я доверяла, теперь не доверяют мне.
Я вовремя прикусила язык, не позволяя своему монологу стать слишком личным, заверив себя, что сделала это лишь потому, что до сих пор не была уверена в том, что СУЗИ не записывает все происходящее в этой каюте. Отведя взгляд от камеры, я посмотрела в сторону, на пустой аквариум, пытаясь придумать, как описать свои чувства, не говоря «Я скучаю по тебе», «Ты мне нужен» или «Я впустила тебя в свое сердце, а ты плюнул мне в лицо, и я ненавижу тебя за это, кретин».
- И знаешь, - продолжила я, все еще глядя в сторону, - когда я наконец поняла, что и в самом деле прошло целых два года, и только с «Цербером» у меня есть шанс что-то изменить к лучшему, я подумала о тебе и о том, как ты отреагируешь на все это. И какое-то время спустя я почти убедила себя в том, что ты поймешь, хотя и знала, что этого не случится. Но ничего страшного, тебе необязательно понимать, как я и говорила раньше. У меня лучшая во вселенной команда, пусть даже вероятность того, что мы переживем эту миссию, мизерна. Я делаю это без тебя и без Альянса, потому что это должно быть сделано.
Опустив взгляд, я вспомнила несколько последних строк его сообщения, представляя себе выражение его лица, когда он завернул за угол и увидел меня. Как его рот приоткрылся, он подошел ближе, смотря на меня так, словно боялся, что если коснется меня, то я рассыплюсь прахом у него на глазах.
- Послушай, - тихо произнесла я, снова взглянув в камеру; мне так хотелось сказать все это ему лично, - я не стану извиняться за то, через что тебе пришлось пройти, потому что это не моя вина – надеюсь, ты знаешь об этом. И я не буду просить прощения за то, что не связалась с тобой, потому что я пыталась. Я лишь… для меня прошло всего четыре недели. Я имею в виду, с крушения «Нормандии». Даже меньше. И я все еще… - нужные слова так и не сорвались с моих губ. Ему так просто было сказать их, но я – не он. Ему и в голову не приходило, насколько тяжело мне было просто смотреть ему в глаза и не подавлять все человеческие эмоции, не прятаться за стену, которую я возводила всю свою жизнь для того, чтобы иметь возможность защититься от подобных ему людей.
- Я осталась прежней. Такой же, как… раньше.
Будет ли этого достаточно? Поймет ли он то, что я хотела сказать – что мои чувства к нему живы до сих пор, как бы я ни старалась их похоронить, как бы ни пыталась убедить себя в том, что он потерян для меня.
Он должен понять.
