Кайден обеспокоенно нахмурился, его лицо отразило искреннее переживание, и мне отчаянно захотелось ступить в его объятия, прижаться к нему и рассказать обо всем. Вместо этого я поджала губы и подумала о нашем вооруженном противостоянии, имевшем место всего несколько часов назад. В конце концов он поверил мне, и, разумеется, только это было важно, но этот его поступок не смог изменить события прошлых лет.
Я заметила, что он переоделся в чистую форму, а порез на скуле был замазан медигелем.
- Это не имеет значения, - ответил он, покачав головой и ступив ближе; он так и не отвел глаз. – Это может подождать. Что случилось?
Я уже было открыла рот, чтобы солгать, что все в порядке, однако в последнее мгновение поняла, что мои переживания явно написаны у меня на лице – сил на то, чтобы скрывать их, больше не осталось. Я только что присутствовала при кончине друга. Более того, я сидела и наблюдала за его последним вздохом, слышала его последнее желание, заключавшееся в том, чтобы я продолжала жить. Такой опыт не проходит бесследно. Я могла позволить себе снять маску безразличия хотя бы на некоторое время.
- Только что умер мой друг, - ответила я, не заботясь о том, что мой голос дрожал. – Он защищал саларианского консула, и убийца «Цербера» нанес ему ранение мечом. Я не сумела этому помешать. Он уже был смертельно болен, врачи не спасли его – им не хватило донорской крови дреллов, но я… я надеялась… - замолчав, я беспомощно пожала плечами и взглянула на Кайдена, на лице которого появилось сочувствие.
- Тейн, - произнес он немного погодя, словно только что сообразил. – Черт. Я… Мне жаль. Он как-то заходил ко мне в палату, мы поговорили, и он… - Кайден запнулся, очевидно, не зная, что еще сказать, и вздохнул. Опустив взгляд, он уставился на свои руки, будто опечаленный тем, что они не помогли на этот раз. – Мне так жаль, Джена. Правда. Он показался мне хорошим парнем. Достойным уважения.
Его голос звучал искренне, в его словах не было место банальностям или притворству – он на самом деле сопереживал, и мне неожиданно стало чуть легче. Война отбирала все силы, потери росли, а Кайден – один из самых сильных людей, что я знала, говорил мне, что я имею право расстраиваться по этому поводу, имею право чувствовать себя опустошенной и разбитой, даже несмотря на то, что сегодняшний день формально являлся победой. Отчасти я желала, чтобы он взял меня за руку, провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, как делал это прежде – молчаливый знак того, что он поддерживает меня, понимает и заботится обо мне.
- Таким он и был, - ответила я слишком высоким голосом.
Некоторое время мы просто смотрели друг другу в глаза. В какой-то момент Кайден открыл рот, собираясь о чем-то заговорить, но все же промолчал и лишь смущенно улыбнулся: в конце концов, что еще он мог сказать?
- Так что ты здесь делаешь? – снова спросила я, но на этот раз гораздо мягче. Теперь он выглядел виноватым, словно считал неуважительным обсуждать что-то после того, о чем рассказала ему я. – Все нормально, - заверила я его, потирая свежий порез на руке.
- Ну… я… я хотел извиниться за случившееся ранее, - неуверенно произнес он. Я вдруг заметила, что мой пистолет по-прежнему занимает место на его бедре – тот самый, что он направлял мне в голову не далее, как несколько часов назад, не давая ни единой причины усомниться в том, что воспользуется им по назначению.
- Мы предотвратили переворот, - возразила я, опуская взгляд. Черт, я не была готова к этому разговору. – Тебе не за что извиняться.
- Я имел в виду, что сожалею о том, до чего все это дошло, - пояснил он поспешно. – Все случилось так неожиданно – я только вышел из больницы… Еле успел добраться до Совета. Пришлось сражаться с церберовцами за каждый метр пути, а на мне даже брони не было. Я полагался только на биотику и на тот пистолет, что ты мне дала, и я… Я не ожидал увидеть там тебя. Твое появление выбило у меня почву из-под ног. Я… - Кайден говорил так быстро, не оставляя у меня сомнений в том, что он как следует отрепетировал свою речь. Однако теперь он запнулся, глубоко вздохнул и добавил: - Знаю, мы и прежде спорили, но мне и в голову не приходило, что однажды мы окажемся в ситуации, где будем держать друг друга на прицеле… Я… мне определенно это не понравилось.
«Но я не держала тебя на прицеле, - подумала я, - я целилась в Удину. Это ты смотрел на меня через прицел пистолета. Я прекрасно понимаю причины, повлекшие за собой твои действия, но «мне определенно это не понравилось» и близко не описывает чувства, которые я испытывала, когда ты вел себя так, будто я твой враг. Опять».
- Это было простое недопонимание, - медленно, осторожно произнесла я, - вот и все. Ты ожидал агентов «Цербера», ты видел меня с церберовцами прежде, а Удина так кстати проиграл ту гребаную запись. Черт, мне повезло, что с Советом оказался именно ты – любой другой Спектр на твоем месте убил бы меня.
