- Я веду к тому, что… - я подошел еще ближе и облокотился о перила рядом с ней, - ты не можешь оставлять за собой право с такой готовностью бросаться в сам ад и жертвовать своей жизнью, но не позволять другим сделать такой же выбор. Если ты считаешь, что тебе можно принимать подобные решения касательно твоей собственной судьбы, ты обязана верить, что и другие люди способны на это. Я велел тебе спасать ее, и я на самом деле подразумевал это. Когда Эшли сказала тебе возвращаться ко мне, она тоже подразумевала это. Позволь этому решению принадлежать ей. Она не ждала, что ты придешь и спасешь ее – она была слишком занята тем, чтобы уйти в ореоле славы, на этот раз настоящей. Ты не подвела ее, а думая иначе, ты не чтишь ее жертву, ты лишь делаешь из нее мученицу. Эшли Уильямс никогда не была мученицей. Она погибла героем.
Некоторое время мы молчали, а затем наконец она задумчиво посмотрела на меня.
- Я не понимаю, как тебе это удается, - сказала она тихим хрипловатым голосом.
- Удается что?
Джена вновь отвернулась.
- Ты можешь сказать лишь несколько слов, и я уже чувствую себя лучше. Это не должно быть так просто, не в этот раз.
Подавшись вперед, я заглянул ей в глаза.
- Но ты все-таки чувствуешь себя лучше?
- Почти, - ответила Шепард, встречая мой взгляд. – Теперь я думаю лишь о том, что когда прострелю Сарену голову, это станет платой и за ее жизнь тоже. Мы догоним его, остановим, а затем взорвем ко всем чертям Властелина. Мы прекратим все это.
- Да, - подтвердил я, радуясь, что Джена вновь обрела хотя бы часть своей уверенности. – Мы сумеем сделать так, чтобы смерть Эшли не оказалась напрасной. И… я буду рядом до конца, Шепард. Как и все остальные члены экипажа.
Некоторое время она молчала, а затем, словно признание давалось ей с болью, Джена вымученно посмотрела на меня и произнесла:
- Я знаю.
С этим она развернулась и коснулась моего плеча – ситуация странно перекликалась с произошедшим в медотсеке, когда я чувствовал невероятное облегчение от того, что она пришла в себя, а она, прежде чем выйти, вонзила пальцы в мое предплечье. Тогда это казалось беспечным, почти игривым. Сейчас же все было серьезно.
- И спасибо, - низким голосом добавила Шепард. Поддавшись импульсу, я накрыл ее руку своей ладонью, не заботясь о том, как это будет выглядеть со стороны. Кожа Джены оказалась холодной и шершавой от покрывавшей ее засохшей грязи, но я бы поцеловал каждый ее палец, если бы имел на это право. Мне так хотелось сказать ей, как благодарен я был за то, что мы оба остались в живых, и как ужасно та же самая мысль заставляла чувствовать себя, когда я вспоминал, что Эшли больше нет с нами.
Шепард не поднимала на меня глаз. Из-под опущенных ресниц она просто смотрела на мою ладонь поверх ее и выглядела печальной.
- Всегда пожалуйста, - ответил я, гадая, чем заслужил ее благодарность.
А затем ее пальцы выскользнули из моих, и она ушла, оставив меня наедине с воспоминаниями о прошлой ночи – не только пиво тогда придало мне смелости, чтобы перестать притворяться, что я не начал влюбляться в своего командира с самой первой встречи. Воспользовавшись кратким отсутствием за столом и Шепард, и Гарруса, Эшли одарила меня внимательным и решительным взглядом, на который способен только очень пьяный человек, и спросила, почему, черт побери, я до сих пор ничего не предпринял, несмотря на свое более чем очевидное увлечение нашим командиром.
Конечно, я все отрицал, но Эшли безжалостно обозвала меня лжецом. Она обратила мое внимание на тот факт, что, невзирая на то, что она была уверена во взаимности этих чувств, если я не сделаю что-либо пусть и не сейчас же, но вскоре, то вполне вероятно останусь у разбитого корыта. Я не относился к тому типу людей, которые готовы в любой момент броситься в омут с головой, особенно когда такие вещи, как правила Альянса, разница в рангах и мои собственные заскоки, стояли на пути. Но все же толчка Эшли оказалось достаточно, чтобы я повел себя так, как прежде не отважился бы, просто позволил себе говорить то, что было у меня на уме, не задумываясь над словами, и это сработало. Стоило мне только осознать, что Шепард смотрит на меня так, как она определенно не смотрела ни на кого другого, волна жара окатила меня с ног до головы, и я осмелел. Сама идея поддаться порыву, просто позволить этому произойти, после того, как провел несколько недель, запрещая себе даже мечтать… казалась мне такой же опьяняющей, как и запах пряной ванили, наполняющий воздух рядом с Дженой. Прошлой ночью она ответила на мои действия так, что мне захотелось продолжать до тех пор, пока…
