Я снова находился в ее постели, наблюдая за мерцающими огоньками Цитадели через затемненные окна. Стояла середина ночного цикла, но жилые районы никогда не спали. Я тоже не мог заснуть. Рядом со мной, укрытая по пояс, лежала самая невероятная и могущественная женщина из всех, что я когда-либо знал. Мой взгляд, минуя редкие шрамы, скользил по рельефным мышцам ее пресса к ребрам, затем к родимому пятнышку под левой грудью, к светлой зарубцевавшейся коже там, где шрапнель исполосовала ее плечо, мимо четко очерченных ключиц к длинной шее. Наконец я добрался до ее лица, такого умиротворенного во сне; горячее дыхание, срывавшееся с ее полных губ, согревало кожу моей руки.
Мне хватало ума понять, что это не могло продолжаться долго. Она была моим командиром, и то, что мы находились в увольнительной, не отменяло этого. В наших силах было не обращать на это внимания, забыть на время о проблеме, но рано или поздно этот факт снова станет значимым. Если мы решим сохранить отношения, то скрыть их на «Нормандии» будет невероятно сложно. И я не был уверен, что хуже – не служить вместе или не иметь возможности прикасаться к ней, когда теперь я знал, каково это.
Но сегодня ночью все это было неважно, и я просто наслаждался тем, что имел.
Она научила меня этому. Однажды Джена сказала, что ее жизнь – это дар. Она столько раз заглядывала смерти в лицо, спасаясь лишь благодаря своим невероятным способностям. Она сражалась, потому что, обладая такими навыками и жаждой к бою, это единственное, чем вы можете заниматься. Она выживала лишь потому, что обманув собственную судьбу, вы стараетесь взять от жизни все. В этом заключался некий смысл. Я всегда был таким осторожным, но вовсе не осторожность привела меня сюда.
В случае каждой из моих бывших подруг я мог сказать, что меня привлекает в них, что конкретно нравится. Но не с Шепард. Не с Дженой, поправил я сам себя. Сейчас мы не были солдатами. Думая о ней или видя ее такой, как в этот момент, у меня не получалось найти причину, по которой все, на что я был способен – это мечтательно улыбаться и молиться, чтобы это никогда не закончилось. В ней было что-то особенное, возможно, сила ее духа, которая притягивала меня с нашей первой встречи. Не соответствуя ни одному из моих ожиданий, она заставила меня как следует взглянуть на самого себя и позволила стать частью чего-то невероятного. А сейчас я лежал в ее постели и удивлялся тому, что пламя, подобное ей, может существовать в этом мире.
Я знал, что увязаю все сильнее. Мне также было прекрасно известно, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но этим утром я принял решение пойти на риск, отчего, пусть и на мгновение, поверил в то, что все происходящее реально. Такое простое действие, как приготовление мною завтрака, вызвало у нее полнейшее изумление, и я поцеловал ее, просто чтобы убедить самого себя в том, что все в порядке. Она рассмеялась в ответ – по-настоящему, радостно, будто ребенок Рождественским утром, все еще оставаясь сбитой с толку, но счастливой, несмотря ни на что. Я не думал, что когда-либо услышу от нее подобный смех, который казался мне одновременно не соответствующим ей и идеально подходящим. Даже от воспоминания об этом на сердце становилось тепло. Впрочем, может быть, дело лишь в ее теле, прижатом к моему.
Я поцеловал ее в висок – просто так, и на секунду притворился, что этот миг продлится вечно.
************
Шепард
Минуло полторы недели, а он все еще был здесь, и я до сих пор не устала от него.
Не знаю, как, черт побери, это произошло. Все началось с нашего обоюдного нежелания одеваться или выходить наружу, где всем были известны наши лица. Моя квартира располагалась так далеко от центра, что возвращение в крохотную комнатку в посольстве, окруженном обломками и наводненном солдатами, потребовало бы от Кейдена огромного волевого усилия. Миссия изнурила нас, пусть тогда мы этого и не замечали, но по крайней мере всю тяжесть последствий мы могли игнорировать вместе. Стоило только подняться вопросу о его уходе, как мы придумывали поводы, чтобы он остался – было слишком поздно, по локальному телевидению шел хороший фильм, кого-то - обычно его - одолевало чувство голода. Мы принимали все эти предлоги, даже не задумываясь, и ни один из нас не мог вслух произнести то, о чем уже давно молило сердце: «Просто останься здесь, останься так долго, как можешь. Я не знаю, что происходит между нами, но не хочу останавливаться».
Однажды вечером Кейден все же вернулся в посольство – он несколько дней не проверял свои сообщения, и в ту ночь я просто не знала, чем себя занять. Однако уже следующим утром в свежей одежде и с новыми силами он вернулся, объяснив свое появление тем, что кто-то должен следить, чтобы я не умерла с голода. Я думала, что мне понадобится немного времени в одиночестве, но всего за несколько дней я привыкла к его постоянному присутствию. Он снова остался, и мы продолжили делать вид, что в этом не было ничего особенного. Мы даже не обсуждали это.
