В тот момент, когда я понял… мне показалось, что в грудь вонзили раскаленный клинок, и, словно круги на воде от брошенного камня, боль волнами стала расходиться по телу, заставляя каждую клеточку корчиться в агонии; горло перехватило.
Я узнал первым. Это я, не обращая внимания на метель, беснующуюся на той адской планете, пробирался к спасательному челноку – тому, что приземлился последним, тому, что не отвечал на мои радиовызовы, как бы громко я ни кричал. Наконец оказавшись рядом, я заглянул в крошечный иллюминатор.
Джокер лежал на полу с неестественно вывернутой ногой, одной рукой намертво вцепившись в ремни безопасности, которые так и не сумел застегнуть. Но ее не было. Я трижды просканировал челнок инструметроном, прежде чем до меня дошло, что означали полученные результаты – пилот «Нормандии» являлся единственным живым существом внутри. Остальные челноки - все до единого – уже находились на поверхности планеты. Другой возможности спастись с гибнущего корабля, обломки которого взрывом разнесло в щепки, не существовало. Именно тогда осознание обрушилось на меня бетонной плитой, и, даже несмотря на кислородную маску, мне стало нечем дышать.
Как только прибыли спасатели, я наорал на их руководителя, требуя вернуться на орбиту, прочесать атмосферу – уцепившись за какой-нибудь обломок, она могла до сих пор бороться за жизнь в ожидании помощи. Если и существовал хоть один способ спастись, я знал, она использовала бы его. Она всегда находила выход. Она непобедима.
Но они сказали, что уже проверяли и не обнаружили никаких следов жизни ни в атмосфере, ни вообще где-либо на этой планете, кроме как на том месте, где мы сейчас стояли. Не обращая внимания на беснующуюся снежную бурю, я смотрел, как сумевшие спастись члены экипажа выбирались из челноков, и ее не было среди них. Я все ждал, когда, прихрамывая, она покажется из-за какого-нибудь обломка, вызовет меня по системе связи – что угодно. Но мои надежды не сбылись, и тогда внутри меня словно что-то оборвалось. Тогда я понял, что единственной причиной, по которой она не сумела добраться сюда, не смогла найти для себя укрытие, являлось то, что она уже была мертва.
Я не помнил, как попал на корабль, а оттуда – на Землю. Я с трудом различал дни, предшествующие этому – они сливались в какой-то кошмарный водоворот с редкими минутами беспокойного сна и идиотских банальностей из уст других, которые просто не понимали. Это напоминало наихудшую из всех мигреней, что я когда-либо испытывал: когда твоя жизнь состоит из следующих один за другим вдохов и выдохов, и требуются все силы только чтобы продолжать существовать мгновение за мгновением в надежде, что рано или поздно станет легче, и не будет так мучительно больно просто оставаться в живых.
В дверь отрывисто постучали, и этот резкий звук вывел меня из транса. Проведя ладонью по лицу, я глянул в зеркало, желая убедиться, что выгляжу более или менее вменяемым, и открыл.
На пороге стоял одетый в парадную форму Гаррус, мрачный даже для турианца; очевидно, его послали убедиться, что я все же появлюсь на мероприятии. Другие начали замечать, что случившееся буквально подкосило меня, но мне было все равно – необходимость держать наши отношения в тайне отпала. Невозможно вынести порицание мертвой женщине.
Гаррус спросил, готов ли я. Опустив взгляд, я осмотрел свою одежду. Как-то раз Джена призналась, что ей нравится, как я выглядел в форме - по ее словам, она сидела на мне превосходно. Интересно, она оценила бы тот факт, что я надел форму на ее похороны?
Я ответил утвердительно, и, не произнеся больше ни слова, мы направились в штаб-квартиру Альянса, где она смотрела на нас с экрана на стене – я узнал фото из ее файла, сделанное незадолго до назначения на «Нормандию». Время от времени изображение менялось – некоторые из фотографий были сняты во время нашей миссии: веселые и иногда беззаботные, на других были запечатлены церемонии вручения медалей или повышения в звании – Альянс не собирался упускать ни единой возможности показать Джену в парадной форме. Перед экраном стоял пустой гроб, накрытый флагом, не оставляя ни единого сомнения в том, что вы присутствовали на похоронах героя.
В помещении собралось не так много народу: уцелевшие члены экипажа «Нормандии» в полном составе и несколько официальных лиц. Шепард имела не так много близких друзей - она нигде не задерживалась надолго, да и в любом случае церемония проходила за закрытыми дверями.
Джокер тоже был здесь – сидел в углу в инвалидном кресле с закованными в гипс ногами и рукой. Я до сих пор не мог смотреть на него. Благодаря ему последними словами, которые она сказала мне, оказались «Убирайся отсюда к черту!»
