– Да что ты такое говоришь! – фыркнула Надежда. – Когда печатали эту книгу, нас с тобой и на свете еще не было! Подозреваю, что и наши бабушки еще не родились. – Она пригляделась к иллюстрации и добавила: – Хотя некоторое сходство, кажется, действительно есть. Вот это я, в длинном пальто.
– Да? А может, это я?
– Исключено, – твердо отрезала Надежда. – Я не могу быть в шляпе, ты знаешь, я никогда шляп не ношу, они мне не идут.
– Ну и логика у тебя, – усмехнулась Мария. – Ну, допустим.
– И вот интересно, почему мы стоим в этом месте, а не около входа?
– А ты посмотри сюда.
Мария указала кончиком карандаша на стену, перед которой стояли женские фигурки. В этом месте на каменной стене было вырезано изображение сломанного трезубца. А там, куда указывали его зубцы, в стене была маленькая, едва заметная дверца.
– Интере-е-сно! – протянула Надежда. – Сделаю-ка я несколько фотографий.
Она сфотографировала на камеру телефона всю гравюру целиком, а потом, отдельно – увеличенный фрагмент с двумя женщинами и маленькой дверцей.
– Зачем ты это фотографируешь? – удивилась Мария. – У нас же есть гравюра?
– Сейчас есть, а потом – кто ее знает… Ведь другие иллюстрации непонятным образом исчезли.
Как уже неоднократно говорилось, Надежда никогда не пренебрегала никакой информацией, всё брала на заметку и фиксировала – мало ли что пригодится.
– Вообще-то, да… И что ты хочешь теперь делать?
– Не я, а мы. Вот как ты думаешь, что мы теперь должны сделать в первую очередь?
– Я лично должна роман писать, – буркнула Мария. – А завтра у меня утренние занятия. Это…
Она вовремя опомнилась и не стала продолжать, но Надежда прекрасно поняла подтекст. Дескать, это тебе, подруга, делать нечего, кроме как кота чесать, потому что муж у тебя – и тот в командировке, а она, Мария – женщина работающая, причем очень востребованная, ей некогда время на всякую ерунду тратить.
– Ну-ну, – усмехнулась Надежда. – Осади-ка назад, подруга. Если бы ты не хватала, что плохо лежит, то ничего бы и не случилось. И погибший артист был бы жив, между прочим.
– Ну ладно, я виновата. – Машка склонила повинную голову. – И что ты предлагаешь? Что делать-то теперь?
– Вот я всё думаю… – Надежда вздохнула. – Почему ни в словах черного типа сегодня, ни в записке вчерашней не было никаких конкретных указаний, куда нужно принести книгу. Отдай, сказал – и всё! А кому отдать – ни слова.
– Или вот, к примеру, как у Конан Дойля, – подхватила Машка. – Положите бумаги под солнечные часы в полночь! Всё точно, как в аптеке.
– Да, а тут они что-то мнутся, загадками говорят.
– И что ты надумала?
– Мы должны вернуть книгу туда, откуда ее взяли. Поставить ее на прежнее место.
– Почему мы? – жалобно пролопотала Мария. – Это ведь у тебя требуют ее вернуть.
– Просто по ошибке. Взяла-то книгу ты, – строго сказала Надежда. – Вот как чувствовала, что не нужно было тебя одну даже в туалет пускать.
Мария тяжело вздохнула. Она знала, что спорить с Надеждой Лебедевой бесполезно. И обижаться не на что, вообще-то Надежда права, вечно с ней, Марией, какие-то истории случаются.
Но, с другой стороны, это помогает ей сочинять романы. Так, может, и тут получится какой-нибудь интересный сюжет?
Надежда захлопнула книгу и посмотрела на подругу с легким удивлением. Что-то уж очень Машка оживилась, перестала сопротивляться и просто копытом бьет, до чего хочет вернуться в торговый центр. Ну да, это ведь не ее пугал страшный тип в черном. Надежда поёжилась. Откровенно говоря, натерпелась она страху. Только Машке про это знать необязательно.
Через час подруги в тёплых куртках, одна в красной, другая в зеленой, уже стояли перед входом в центр «Колизей». Стояли и растерянно смотрели на запертую дверь, на которой висело отпечатанное на принтере объявление:
– Надо же, не только офис настольных игр закрыли, а вообще весь «Колизей», – огорчилась Надежда.
– Могли бы и догадаться, что центр закроют, – вздохнула Мария уныло. – И наверняка тут не технические причины, а расследование убийства.
Неожиданно рядом с подругами появился пузатый дядечка средних лет в черной униформе охранника.
– Гражданки, видите же, в объявлении ясно написано: закрыто до особого распоряжения. Так что нечего вам тут ждать. Проходите мимо.
– А если нам туда надо? – затянула Мария недовольным голосом.
– Мало ли кому что надо! – строго отрезал охранник. – Закрыто, значит, закрыто!
– Мы всё поняли! – проговорила Надежда и потащила подругу в сторону от входа.
Мария упиралась:
– Ты же сама говорила, что надо поставить книгу на место!
– И поставим! Помнишь гравюру? Справа от главного входа в Колизей была еще одна дверца.
– Здоро́во живёшь! Так то на гравюре! Не думаешь же ты…
– А вот мы сейчас и проверим!
