– Я никогда и никому этого не рассказывал, – объясняет Кристиан. – Дядя постоянно вбивал мне в голову, что об этом никто не должен знать. Никто. Даже другие обладатели ангельской крови. Особенно обладатели ангельской крови. И он говорит, что нет никого, ни одного человека, которому мы можем доверять.
Он сжимает мою руку.
– Но дядя ошибается, – уверенно говорит он. – Хоть ты и говоришь, что не умеешь хранить секреты, но не сказала ничего Такеру, даже когда думала, что он умрет. А это требовало много усилий. Ты даже не представляешь, насколько сильная, Клара. Насколько потрясающая, красивая, смелая, саркастичная и веселая. И я думаю… – Кристиан делает глубокий вдох. – Мои видения вновь и вновь уверяют меня, что я могу тебе доверять. И я доверяю тебе.
Что-то меняется в выражении его лица. Он готов мне все рассказать. Готов отбросить осторожность и выложить все как на духу.
– Моя мать была Димидиусом. И красивой женщиной. Настолько красивой, что иногда даже больно было смотреть. Как ты. Но примерно лет двадцать назад ее соблазнил один из Хранителей, который пожелал заполучить самых красивых обладателей ангельской крови в мире. И у нее появился я.
В этом году на меня свалилось столько шокирующих откровений, что хватило бы на всю жизнь. Но ничего из этого не сравнится с этим моментом, когда Кристиан смотрит на меня сверху вниз своими сияющими золотисто-зелеными глазами, как у его прекрасной матери, и говорит мне, что его отец был Чернокрылым.
– Ты тоже Триплар, – шепчу я.
– Да. – В его голосе слышится явное облегчение. – И ты же понимаешь, что это означает?
Он замолкает, но без слов ясно, что он имеет в виду. Мы созданы друг для друга. Мы из редкого вида обладателей ангельской крови. И должны приглядывать друг за другом, должны бок о бок и держась за руку преодолевать препятствия, огонь, смерть. Должны охранять, защищать и…
В голове все мутится, словно я падаю с большой высоты и одновременно тону в бассейне, не в силах выбраться на поверхность, отчего мои легкие горят от нехватки кислорода. Кристиан поднимает меня на ноги.
– Сначала я не знал, что думать об этом, мне казалось, будто мне навязывают тебя, понимаешь? А мне хотелось, чтобы это был мой выбор. Но каждый раз, оказавшись рядом с тобой, я ощущаю, что это правильно, – говорит он. – Чувствую себя сильнее. Храбрее. Явственно чувствую венец, пульсирующий внутри, который только и ждет, чтобы проявиться. Чувствую, что могу сделать все, что угодно. Но только рядом тобой.
Мне хочется, чтобы он замолчал. Чтобы лес перестал вращаться, а я могла бы выскользнуть из собственного тела, посмотреть на себя со стороны и поинтересоваться: «Что ты скажешь на это, Клара?»
Но я не знаю.
«Я люблю Такера», – думаю я.
Его глаза становятся серьезными.
– Знаю.
– Что ты знаешь?
– Я любил Кей. Я действительно любил ее, что бы это обо мне ни говорило. И часть моего сердца все еще принадлежит ей. Дядя считает, это потому, что она была моей первой любовью. А еще он говорит, что первые отношения навсегда остаются в памяти.
Верно. Вот только Такер не моя первая влюбленность. Он – мое настоящее.
– Так что я оказался перед выбором, – продолжает Кристиан. – В прошлом году, когда я начал понимать, что мое видение означает нечто большее, чем спасение таинственной незнакомки. – Уголок его рта на мгновение приподнимается в улыбке. Ведь это я его таинственная незнакомка. – Когда я увидел в видении, как это произойдет, как мы беремся за руки и… прикасаемся друг к другу, что чувствуем в этот момент, то понял – мне придется выбирать. И я решил, что не могу так поступать с Кей. Поэтому расстался с ней.
Он на секунду закрывает глаза, и я чувствую, что его все еще охватывает смятение при мысли о ней.
Должно быть, я чего-то не замечаю в этой девушке. Должно быть.
– Мне пришлось выбирать, – повторяет он. – Но это был выбор не между тобой и Кей, потому что тебя я едва знал. А выбор своего будущего. Того, кем я буду сейчас. И… Клара, думаю…
– Мне пора идти, – выпаливаю я, резко отстраняясь от него. – Я не хочу об этом думать. И не собираюсь выбирать.
К моему удивлению, на его лице появляется улыбка, сексуальная, греховная улыбка, которая пробуждает стаю бабочек у меня в животе.
– Что? – требовательно спрашиваю я. – Что еще?
– Ты никуда не пойдешь, – говорит он.
– Это мы еще посмотрим.
– Я тоже видел это место в видении.
Его слова останавливают меня от безумного и трусливого (с чего он решил, что я храбрая?) побега к дороге. Я поворачиваюсь к Кристиану. Он все еще стоит у могилы матери, засунув руки в карман джинсов и смотря на меня так, что по моему телу расползается дрожь.
– У тебя тоже было видение? – переспрашиваю я.
– Да, об этом месте. – Он подходит ко мне, за несколько шагов преодолевая расстояние между нами. – Об этом моменте. И я уже несколько недель знаю, что произойдет прямо сейчас. – Он останавливается передо мной. – Что я поцелую тебя.
