Сейчас мы смотрим записи, которые сделали на пляже, когда мне было лет четырнадцать. Скорее всего, это было снято незадолго до того, как мама отвела меня на скалу Баззардс Руст и рассказала об ангелах. Тогда я еще была обычной девушкой, которая гуляла по песку и заглядывалась на сексуальных серферов. И меня немного смущает, насколько явно отражается мой интерес, когда в поле зрения появляются симпатичные парни. Я принимаю эффектные позы, вскидываю голову, чтобы тряхнуть волосами, и вышагиваю со всей возможной грацией, полученной на уроках танцев. Мне хочется, чтобы они меня заметили. Но когда остаемся лишь мы втроем – я, мама и Джеффри, – то вновь превращаюсь в ребенка. Я плещусь в воде, ношусь вдоль берега с братом, строю замки из песка и тут же ломаю их.
В какой-то момент я выхватываю у мамы видеокамеру, чтобы снять ее. Поверх купальника она надела белое облегающее платье, волосы спрятаны под широкополой соломенной шляпой, а глаза скрыты за большими очками. Она выглядит такой жизнерадостной и здоровой. Недолго думая, мама присоединяется к нам и, смеясь, бегает вдоль берега от волн. Забавно, что, когда люди меняются, ты забываешь, какими они были раньше. Вот и я забыла, как она была красива. Вернее, она красива и сейчас, но тогда ее наполняла энергия, несгибаемая воля и огонь, не угасавший в ней.
А сейчас она молчит. И мне даже кажется, что она уснула, пока я не слышу:
– Это были самые счастливые моменты в моей жизни.
– Даже без папы? – спрашиваю я.
– Да. Ведь именно в вас двоих заключалось все мое счастье.
Я протягиваю ей чашку с попкорном, но мама отрицательно качает головой. Она практически перестала есть. В лучшие дни у Кэролин получается уговорить ее сделать несколько глотков воды и проглотить кусочек или два шоколадного пудинга. Это очень беспокоит меня, потому что именно еда дает людям энергию. А без нее нет сил жить.
– Думаю, и для меня это одни из самых счастливых моментов жизни, – говорю я.
На экране появляюсь я со счастливой улыбкой. Тогда еще не было видений. И предназначения. И пожара. И мне не предстояло сделать выбор, к которому я не готова.
– Нет, – возражает мама. – Твои самые счастливые моменты еще впереди.
– Откуда ты знаешь?
– Я это видела.
Я выпрямляюсь и смотрю на нее.
– Что?
– Всю свою жизнь я видела проблески того, что должно произойти в будущем. В основном это касалось меня, но иногда и других. Так что я видела твое будущее. Или, вернее, его вариации.
– И что ты видела? – сгорая от любопытства, спрашиваю я.
Она улыбается.
– Ты поедешь учиться в Стэнфорд.
– Как будто я и так этого не знала.
– И тебе там понравится.
– Значит, в Стэнфорде я буду счастливой? Отлично, что все уже решено. Может, еще скажешь, каким цветом выкрашены стены в комнате в общежитии, потому что я пока не определилась, что выбрать – лавандовый или насыщенный синий.
Да, это сарказм, и, возможно, не стоило так реагировать, ведь мама пытается сказать важное. Но все дело в том, что я не представляю ситуацию, в которой буду по-настоящему счастливой. Ведь рядом не будет ее.
– Ох, милая. – Она вздыхает. – Сделай мне одолжение, загляни в верхний ящик комода, – просит она. – Найди коробочку у самой стенки.
Я натыкаюсь на пыльный красный бархатный футляр, спрятанный за носками. И открываю его. Внутри лежит старый и слегка потускневший серебряный браслет с шармами. Я поднимаю его.
– Что это?
Я никогда не видела, чтобы она носила что-то подобное.
– Надень его на кладбище.
Я смотрю на шармы, которые кажутся вполне обычными. Сердечко. Лошадь. Рыба. И еще два с, как мне кажется, фальшивыми драгоценными камнями.
– Это мой браслет, но я уже давным-давно его не надевала, – объясняет мама. – И я хочу, чтобы ты взяла его себе.
Я сглатываю.
– А разве ты не должна уверить меня, что всегда будешь рядом? Ведь это обычно говорят люди? Что ты всегда будешь жить в моем сердце и прочую чепуху.
– Ты часть меня, – отвечает она. – А я – часть тебя. Так что да, я всегда буду с тобой.
– Но это лишь отговорки, верно?
Мама кладет руку поверх моей, и она кажется невероятно легкой, словно перышко, а кожа похожа на мягчайшую белоснежную бумагу. Словно ее может унести любым порывом ветра.
– Мы с тобой связаны, и ничто на земле, небесах или в аду не сможет нас разделить. И если ты захочешь поговорить со мной, то я непременно тебя услышу. Возможно, я не смогу ответить, по крайней мере сразу…
– Потому что один день там равняется тысяче лет.
Она ухмыляется.
– Верно. Но я тебя услышу. И каждое мгновение буду посылать тебе свою любовь.
– Как? – Я не могу сдержать подступающих слез.
– Через венец, – отвечает она. – Именно там мы найдем друг друга. В сиянии.
Я снова начинаю плакать, а мама обнимает меня и целует в макушку.
– Моя дорогая, милая девочка. На тебя столько всего свалилось. И ты так близко к сердцу все воспринимаешь. Но ты будешь счастлива, малышка. И еще будешь сиять.
Я киваю и вытираю глаза. Потому что на самом деле верю ей. А затем выпаливаю первое, что приходит мне в голову:
– Ты когда-нибудь расскажешь мне о своем предназначении?
