И вот тогда, прямо там, под раскачивающимися соснами и дрожащими осинами, в лучах теплого солнца, согревающего весенний день, в холодящих дорожках слез на моих щеках, в порывах ветра, под пение птиц над нашими головами, в аромате розы, разлетающемся по воздуху, Кристиан Прескотт притягивает меня к себе и впервые целует.
Даже если мне удастся дожить до ста двадцати лет, я никогда не забуду вкуса его губ. Его невозможно описать. Это просто Кристиан. Он немного сладкий, с яркими нотками специй, но при этом ощущается абсолютно правильно. Мой и его внутренний огонь сливаются вместе, превращаясь в нечто большее, чем лесной пожар, и обжигающее, словно солнце. Неудивительно, что все стены, которые я выстраивала между нами, рушатся в один миг, а его сердце так быстро колотится под моей ладонью. Он не лгал. Это действительно было в его видении, а этот момент стал ожившей мечтой, и все оказалось даже лучше. Лучше, чем он мог надеяться, чем когда-либо желал. Его таинственная незнакомка. Девушка, которую он должен был найти. И теперь я принадлежу ему, а он всегда принадлежал мне.
Именно эта мысль возвращает меня в реальность. Я призываю всю свою силу воли и отшатываюсь от него.
– Я не твоя, – выпаливаю я, а затем убегаю.
Потому что стоит мне задержаться хоть на секунду, и я поцелую его в ответ. Выберу его.
Так что я разворачиваюсь и убегаю с кладбища Аспен-Хилл так быстро, словно за мной гонится сам дьявол, а потом расправляю крылья, взлетаю в небо и, не заботясь о том, что кто-то может меня увидеть, мчусь к дому, словно падающая звезда.
На следующий день я не иду в школу и остаюсь дома, но никто и слова не говорит.
После уроков мне звонит Анджела.
– Прости, – выпаливает она, стоит мне поднять трубку. – Мне очень, очень жаль. Было глупо завидовать тебе. И я очень сожалею об этом.
Наверное, она решила, что я прогуливаю школу, чтобы не встречаться с ней.
– Все хорошо. Мне не следовало читать твои чувства. И стоило понимать, что можно получить, когда читаешь мысли и чувства другого о себе.
– Все равно это было неправильно. Мне не следовало так себя вести.
– Мы не всегда можем контролировать свои эмоции, – говорю я. Боже, и вчерашний день яркий тому пример. – Я тоже иногда завидовала тебе. К тому же эта история с отцом стала для меня большим сюрпризом. А ты лишь наполовину человек.
Последняя фраза должна была прозвучать как шутка. Вот только Анджела не смеется.
– Так, значит… ты простила меня? – спрашивает она.
Меня удивляет, какой ранимой сейчас кажется Анджела, несмотря на привычную стойкость. И это приоткрывает крошечное окошко в ее мир, где я – ее единственная настоящая подруга. И если она испортит со мной отношения, то останется совершенно одна.
– Конечно. Все круто, – успокаиваю ее я.
Анджела вздыхает. С облегчением.
– Не хочешь прийти ко мне?
– Не могу, у меня кое-какие планы.
Я хочу увидеть Такера.
Районные соревнования по родео между учениками старшей школы в этом году проводятся на Арене для родео Джексон-Хоула. И это одна из немногих в году возможностей для команды выступить дома. Увидев меня у касс, владелец Джей Хупер машет мне рукой и пропускает бесплатно. Я почти и забыла, что в нем тоже течет ангельская кровь.
– Ты же дочь нашей Мэгги, – говорит он.
Я решаю не спорить.
Пройдя внутрь, я выбираю место на верхних рядах. Мне не следует быть здесь, так далеко от дома, тем более – никого не предупредив о том, куда я собралась. Но мне хочется увидеть Такера. Думаю, это поможет мне разобраться в себе. Все понять.
Я смотрю, как участники пытаются заарканить молодого бычка, но не могу сосредоточиться. Со вчерашнего дня я чувствую себя так, словно тону в океане собственной вины, словно действительно нахожусь под водой. Голоса дикторов звучат приглушенно, а у меня перед глазами все расплывается. Я пытаюсь вздохнуть, но в груди что-то сжимается.
Я позволила Кристиану поцеловать себя. И все еще ощущаю покалывание на губах и его вкус на языке.
От этой мысли к горлу подкатывает тошнота. «Я не такая», – мелькает в голове. Не из тех, кто целуется с другим, когда рядом есть такой сильный, удивительный, замечательный, любящий, честный, веселый, сексуальный парень. Нужно быть сумасшедшей, чтобы променять его на кого-то еще.
С губ срывается стон, и я закрываю глаза. Такер именно такой. И прямо сейчас я чувствую себя раздавленной, словно пустая банка под трибунами.
Я слышу, как диктор произносит имя Такера. На трибунах тут же раздаются радостные крики. А затем он на Мидасе вылетает из ворот и пускается вслед за черно-белым теленком. Такер держит в руке длинное лассо, которое раскручивает над головой. Один взмах, два, три, а затем он бросает петлю. И та идеально обхватывает шею теленка. С еще одной зажатой в зубах веревкой Такер соскальзывает со спины Мидаса, подбегает к теленку и, уронив его на землю, связывает ему копыта. На все про все у него уходит не больше двух минут. Как только дело сделано, он поднимается на ноги и машет толпе.
