Мама отстраняется и задумчиво смотрит на меня. А затем признается:
– Ты – мое предназначение.
Позже вечером мама рассказывает мне немного другую версию произошедшего в день землетрясения. Вернее, упоминает подробности, которыми не стала делиться, когда рассказывала обо всем нам с Джеффри.
О том, что, когда она увидела папу, когда он поднял ее из развалин, в которые превратилась ее спальня, и перенес на небеса, мама узнала его.
– Он мне снился, – объясняет она.
– И о чем был этот сон?
Я, скрестив ноги, устроилась в изножье ее кровати, чтобы смотреть на нее, пока мы разговариваем.
– О поцелуе, – признается она.
– Поцелуе?
В груди вновь просыпается чувство вины, потому что это слово порождает воспоминания о том, как губы Кристиана прижимались к моим.
– Да. Мне снилось, как я целовала его. – Она переводит взгляд на телевизор, на сверкающие набегающие на берег волны. – Он стоял на пляже, а я подошла к нему, обхватила лицо руками и поцеловала. Мы не сказали друг другу ни слова. Только целовались.
– Ого, – выдыхаю я. Это так романтично. – Значит, когда ты увидела его после землетрясения, то узнала в нем парня, с которым целовалась во сне?
– Да.
– И что ты сделала?
Она смеется так легкомысленно, что это больше походит на хихиканье.
– Я втрескалась в него по уши. Ведь мне было всего шестнадцать, а он…
– Невероятно сексуален, – слегка смутившись, заканчиваю за нее я, потому что речь идет о моем отце.
– Да, он был великолепен.
– А что случилось потом?
– Следующие три дня он провел со мной в организованном лагере в парке «Золотые ворота». А в последнюю ночь я попыталась соблазнить его.
– И…
– Ничего не было. Он отверг меня, причем, на мой взгляд, довольно грубо. А на следующее утро исчез. И не появлялся больше трех лет.
– Ох, мама…
– Не надо меня жалеть, – просит она с легкой улыбкой. – Ведь в конце концов все получилось. И я добилась его.
– А что произошло, когда вы встретились в следующий раз? Держу пари, вам было неловко.
– О, к тому времени я уже решила, что он мне не нужен.
У меня отвисает челюсть.
– Ты решила, что он тебе не нужен? Но почему?
– На это было много причин. К тому времени я уже понимала, кто он. Знала, что Михаил захочет жениться на мне, и даже если я не понимала, что это повлечет за собой, то вполне осознавала, что это не будет браком в традиционном понимании. Да и мне вообще не хотелось выходить замуж. Не хотелось, чтобы кто-то решал за меня, какой должна быть моя жизнь. И это, наверное, самая главная причина из всех. Поэтому, повстречавшись с Михаилом снова, я ясно дала ему понять, что он меня не интересует.
– И как он это воспринял? Мне даже трудно представить, что папе кто-то мог хоть в чем-то отказать.
– Он посмеялся надо мной. Что только усугубило для него все. Но Михаил не пожелал отступать. Так что я часто ощущала его присутствие рядом. Хотя порой между его появлениями проходило несколько лет.
– А как же твое видение?
– Они продолжали появляться.
– И ты просто игнорировала свое предназначение?
– О нет, – со всей серьезностью отвечает она. – Я не просто игнорировала его. Я боролась с ним. Сопротивлялась всеми своими силами. И не собиралась позволять кому-то распоряжаться своей жизнью.
– И как долго это продлилось? – затаив дыхание, спрашиваю я.
– Ну, примерно шестьдесят лет.
– Шестьдесят лет… – повторяю я, словно попугай. Похоже, мне самое место на плече у пирата. – Так вот что ты скрывала от меня. Не считая того, что мой отец – чистокровный ангел. Ведь если бы ты сказала мне, что боролась со своим предназначением, а не ту чушь, что рассказывала всегда, то я бы тоже начала сопротивляться.
– Именно так, – говорит она. – Вот только ты все равно начала сражаться со своим предназначением. Думаю, яблоко от яблони недалеко падает.
– И они позволили тебе сделать это? Ну, те, кто на небесах.
– Конечно, позволили. Видишь ли, у меня была свобода воли, и, бог знает, я воспользовалась ей по полной.
– И что же ты сделала?
Она вздыхает. И что-то мелькает в ее глазах. Что-то, похожее на сожаление.
Думаю, это была не лучшая часть ее жизни.
– Я совершала ошибки, – признается она. – Одну за другой, без остановки. И это привело меня прямиком к океану боли. Я проживала день за днем, причиняя боль другим людям, даже тем, кого любила. А еще мастерски врала самой себе. Ты даже не представляешь, как я порой страдала. Но это многому меня научило.
Я пристально смотрю на нее.
– Ты думала, это твое наказание? Ну, за невыполненное предназначение?
Она встречается со мной взглядом.
– Это не было наказанием, Клара. Но да, порой все было так ужасно, что и меня посещали такие мысли. И мне бы не хотелось, чтобы подобное случилось с тобой. К тому же, в конце концов, все сложилось так, как и должно было. И тот поцелуй на пляже все-таки случился.
– Что заставило тебя передумать? – спрашиваю я, но, увидев спокойствие и уверенность на ее лице, начинаю и сама догадываться.
– Мне начали приходить видения о том, что будет после поцелуя, – говорит мама. – Я увидела тебя. И Джеффри. И даже этот счастливый момент. – Она кивает в сторону телевизора.
