Проблемы личности для государства, ушедшего от традиции, не существует, так как этой самой личности государство не видит вовсе. Сама система не предусматривает личность как контрагента государства. Налогоплательщик – контрагент, личность – нет.
Чем же является личность для традиционной христианской государственности? Какой ценностью обладает она?
Духовное понимание человека видит в нем, прежде всего, творческое существо, наделенное бессмертной душой, священный сосуд – вместилище Божественного духа. Жизнь человека есть процесс таинственный и до конца не постижимый. Глубинный центр человеческого самостояния и самоутверждения, освящен свыше. Такой человек в христианской антропологии есть естественный субъект права и правосознания. Он – живая основа семьи, общества, народа, государства, церкви, наконец. Такой человек – истинный источник всякой культуры и духовной в первую очередь.
Государство есть по своей изначальной сути организм духовной солидарности отдельно взятых людей. Невозможно себе представить государство, состоящее из одного класса, из одной группы людей. Государство – это сложное целокупное множество.
Экономическая и культурная жизнь государства складывается из множественности умений, хозяйственной специализации, самостоятельной творческой инициативы и культурных традиций. Государство не должно опускаться до частного интереса отдельного индивидуума, но оно должно возводить отдельный духовно значимый и нравственно безупречный личный интерес гражданина на уровень общенародных политических и экономических задач. Такое государство исполняет свое христианское предназначение и становится социальным в истинном значении этого слова. Такое государство способно проводить в жизнь христианскую политику и становится орудием духовной солидарности и гражданского братства всего народа.
Отметим, что сама идея братства не есть продукт французской революционной мысли 1789 года, но вошла в политический обиход в Средневековье, когда совокупность христианских государств Европы, вопреки многочисленным политическим и военным столкновениям, мыслилось как единое братство христианских народов.
Возвращаясь к отношению христианского государства к личному интересу отдельного гражданина, необходимо отметить, что если какой-нибудь частный интерес духовно верен и справедлив, что он не есть просто частный интерес, но субъективное выражение объективной потребности христианского социума, то государство признает естественное право индивидуума на творческую инициативу и свободу действия. Единолично выражая в своей творческой активности публичный, общенациональный интерес, личность выражает и интерес самого государства. В этом основная сущность здорового правового отношения личности и государственного аппарата.
В таком духовном поле взаимосвязи с государством, частная воля гражданина облагораживается, и он поднимается до уровня решения общегосударственных задач, постепенно освобождаясь от детерминизма личного своекорыстия и жадности. Государство обязано считаться с верными и справедливыми интересами частных лиц и групп социума, рассматривая эти интересы через призму целого народного организма, государственной целесообразности, общего интереса, справедливости, основанной на христианском понимании жизни, на естественном праве христианина и гражданина. В своем отношении к личности государство должно исходить, что в первую очередь оно является выразителем общего всенародного интереса. Частный интерес гражданина принимается в расчет, поскольку он, в силу своей духовной зрелости, может быть принят и истолкован как интерес общенациональный.
Можно себе представить, что такие идеальные взаимоотношения не могут быть правилом без исключений. Понятно, что многие наши частные интересы не могут прямо рассматриваться как общенародные. На то они и частные. Но эти противоречия снимаются, если мы осознаем, что, сохраняя духовное единство с народом и основами христианской государственности, наши частные интересы все больше и больше будут совпадать с интересами государства до абсолютного живого тождества.
Не являясь паразитом, трудясь на благо страны, исполняя свои обязанности, человек становится истинным гражданином, чьи поступки и желания всегда будут духовно оправданными. Такой человек вряд ли будет способен выдвигать такие претензии, которые будут идти вразрез с общепринятыми нормами нравственности и благополучия. Только искаженная неверным духовно-нравственным актом психика человека, больного, по сути, может подвигнуть его вести нечестную жизнь, искажать сущность правосознания, подрывать духовные устои общества и требовать себе на этом поприще особых прав и привилегий.
И.А. Ильин указывал: «Государство, в его духовной сущности, есть не что иное, как родина, оформленная и объединенная публичным правом, или иначе: множество людей, связанных общностью духовной судьбы и сжившихся в единство на почве духовной культуры и правосознания».
