На этом хотелось бы остановиться, поскольку единство подхода именно в этой точке расщепляется на два направления, одно из которых ведет к вопросу математической природе гармонии, а другое – к метафизическому образно-числовому принципу творения. Задача усвоения начал или иными словами, принципов26, которые были положены древними и с которым были тесно связаны все последующие построения и развития идей и концепций напрямую связана с проблемой числа. Принцип, сфокусированный в числе, образует парадигму, т. е. единую теоретическую модель, позиционируемую каноном как закрепленным ментальным образцом. Транслируемая средствами канона архаическая семема числа, единая по своей сути для различных исторических эпох, может выражаться во множестве разнообразных и часто противоположных системах, сохраняя при этом свою изначальную целостность, поскольку, по утверждению С. Н. Трубецкого: «Древо человеческого познания пребывает единым во всех своих разветвлениях»27. Единство архаической семемы числа сохраняется в отношении к числу как парадигме сакрального образа. Поэтому образно-числовой канон представляет универсалию сакральной традиции .
Этот закон, по Платону, состоит в том, что всякое «творение должно быть создано в соответствии с первообразом», внутреннее устроение объекта должно быть правильно организовано, что обеспечивает «некая объединяющая связь»… задачу объединения (иначе, создание целостности) наилучшим образом выполняет пропорция»28. По сути, пропорция является своего рода утверждением гармонической числовой парадигмы мироустроения. Однако, в этой трактовке Платона упускается самое главное условие «соответствия с первообразом», а именно – соответствие на уровне именования, что представляет сам принцип наделения нового образа качеством первообраза . Не исключено, что творение в соответствии с первообразом в первую очередь подразумевает творение во имя первообраза. В таком случае, образно-числовой канон выступает в качестве главного метафизического принципа творения. Универсальная гармония пропорций здесь может выступать в качестве вторичного условия, обеспечивающего универсальные качества объекта.
В ряду иерархии архитектурных объектов приоритетным значением всегда обладало храмостроительное искусство различных культурно-исторических эпох. Наряду с градостроительным искусством, храмостроение отмечено верностью истинным духовным началам, в качестве «принципов»29 проявляющихся в фиксирующих установках, называемых широким по значению термином «канон». Принципы, как правило, озвучиваются каноном, который, в свою очередь, имеет несколько моментов самораскрытия, что всякий раз вызывает смешение понятий, приводящих к выхолощенному представлению о каноне как следованию или некоторым творческим «привычкам», или характерным чертам какого-либо стилистического направления. При этом опускается исконное смысловое ядро канона, представленное формой принципиальной установки, которая в самом предельном значении опирается на семантику числа. Как бы ни был спорен вопрос канона в науке о храмостроении, его необходимо изучать, потому что он является наиболее значимым, когда речь идет о традиционной системе наследования опыта.
В истории мистика чисел и числовых отношений проявляется как коллективный феномен. Традиционно, отдельный смысл числа не сводился к какому-либо одному значению, а скорее представлял собою многоплановую и многогранную семантическую структуру, содержание которой в каждом конкретном случае – в зависимости от объективно-субъективных факторов контекста – может предстать как более или менее однозначное. Причину такого отношения к числу исследователи видят в том, что число и счет относились к области сакрального. Этими средствами воспроизводилось строение мироздания, необходимость в чем, как известно, возникала всякий раз при возведении храмов и городов. Именно тогда сакральные числа выступали в качестве парадигмы.
Дионисий Ареопагит в «Ареопагитике» сказал, что весь мир материального и духовного бытия есть система символов и образов. Он относился к числовой символике как к определенной информационной структуре, призванной донести священное откровение. Более того, Дионисий Ареопагит полагал, что числовая символика способна реально являть мир сверхбытия на уровне бытия.
