Можно дать следующее определение термину «модуль»: «модуляция» является некоей «опытностью», или «знанием» (peritia) процесса сложения архитектуры, точнее – знанием правильно организованного процесса сложения гармонии архитектурного произведения. Модуль в архитектуре соседствует с «пропорцией», так как известно, что принципы модульности суть числовые закономерности, называемые «пропорцией». Число лежит в основе любого модульного построения, виды модульности отличаются числовыми отношениями. «Числовая пропорция» – это эстетическая закономерность, являющаяся критерием совершенства; это числовая упорядоченность мира, свидетельствующая о разумной основе бытия. По Шмелеву, «пропорция, в свою очередь имеет как математическое (абстрактное), так и геометрическое (образное) выражение, причем, геометрическое отображение пропорции составляет зрительную, ощутимую и, потому наиболее действенную форму… Собственно система пропорциональных соотношений, отвечающая некоторому геометрическому принципу, и закладывается в структурную основу канонического построения»112. Таким образом, архитектура, основанная на законах единства, пропорции, соразмерности и соответствия основана на числе и каноне, в котором эти закономерности содержатся в чистом виде. Соответственно, мы чрезвычайно близко подошли к лосевскому определению канона:
Канонические «вечные числа» высшей истины, участвующие в упорядоченной организации космоса, всегда находятся в глубине нашего духа (они-то и есть spirituales) и, отпечатываясь в уме человека, производят то настроение (affectio), которое называется «искусством». Таким образом «числовые пропорции», которым подчиняются законы искусства, происходят от «вечных чисел» – констант. «Числовая пропорция», в отличие от «вечных чисел», мыслилась как эстетическая закономерность, являющаяся критерием совершенства. Сложность в понимании смысла канона состоит в том, что он является способом трансляции сквозь эпохи «вечных чисел» – законов, средствами моделирования внутри «числовой пропорции». Эти числа – законы, выполняющие функцию «развернутого ритмического кода», транслируются средствами мифа и Священного Предания в культовом творчестве в качестве канонов, хранимых из поколение в поколение. Канон, по убеждению древности, основан на открытых свыше знаниях числовой структуры вселенной. Поэтому применение модуля и числового канона используется, по-видимому, в качестве подражания тем законам, по которым организована вселенная. Непреходящие «числа-законы» – это архаичные универсальные модульные константы114 или канонические установки, лежащие в основе архитектурного творчества.
Греки, в отличие от египтян, имели вольное отношение к канону, считая возможным его изменение в соответствии с эстетическими взглядами зодчего или ваятеля. Эта внутренняя свобода обращения с сакральными мерами прослеживается отчасти и в западном зодчестве, что привело к утрате смысла меры и унификации самой метрологической системы Средневековья. Нас же будет интересовать «канон» зодчества, который отличается от художественного-исторического стиля строгой системой наследования традиции. Внешнее различие христианского храма может меняться в зависимости от капризов времени. Только структурирующее число остается постоянным, потому, что оно отражает первый оттиск идеи, правила. «Искусство меняет здесь только оболочку. Само же устройство христианского храма остается незыблемым. Внутренний остов тот же, все то же последовательное расположение частей… по непреложному закону», – неслучайно здесь появились слова Виктора Гюго. Он очень точно описывает те значимые пункты в храмостроении, которые всегда остаются в поле действия канона. Это структура остова и незыблемое, последовательное расположение частей. На этой основе внутреннего правила, порядка и единства проистекает бесконечное разнообразие церковного зодчества.
«Канон» подразумевает знание сакральных законов метрологии, на которых он построен. «На базе канона, слагающегося в той или иной исторической эпохе, – пишет Шмелев И. П., – развивается определенное стилевое направление»115. Канон, по его словам, играет роль эталона. Важно заметить, что наличие системы мер, определяющей так называемую «вереницу чисел» имело основание в теологических воззрениях, которые адаптировали астрономические знания, являвшиеся метафизической основой древних канонов.
