Жорж. Из него невозможно вытянуть хоть слово. Я и не представлял себе, что он способен на такие чудовищные страдания. Но стоит мне подумать о том, что я не могу поддаваться чувствам, об этой своего рода ярости, которая душит меня… О!
Лео. Он впервые полюбил и впервые страдает.
Жорж. Ну а тех, которые умеют владеть собой, значит, не жалко…
Лео. Жорж, никто в мире не способен понять и пожалеть тебя лучше, чем я. Но я отказываюсь сравнивать твою боль, какой бы острой она не была, с болью ребенка, у которого нет никакого опыта, который впервые испытывает горе и который со дня на день…
Жорж. У него есть Ивонна…
Лео. Брось, Жорж!
Жорж. Да, у него есть Ивонна. Он ничего ей не говорит, но жмется к ней. Это инстинктивно. А она торжествует. Она вновь «обрела» его. Вновь обрела своего сына. Только об этом и говорит. А я, сделавший над собой усилие и раскрывший ей все, представший перед ней в смешном виде… да она едва ли отдает себе отчет в том, насколько вся эта история невероятна. Она, как бы это сказать, ничуть и ни удивилась. У нее в голове один только Мишель. Как бы он еще чего-нибудь не узнал, как осторожно нужно себя с ним вести. Что до меня, она все повторяла с каким-то отстраненным видом: «Это тебе наказание, бедный мой Жорж… наказание». И это все? Но я не одинок! Ивонна, которую я заново обретаю, которая обретает меня, помогает мне держать удар!
Лео. Следовало ожидать, что эта история ее не потрясет. То, что отец и сын, каждый со своей стороны, встречаются с девушкой и играют в прятки, сами того не зная, – видимо, это довольно-таки частое явление для лунатиков. Что до «наказания», возможно, она не так уж и не права.
Жорж. Ну вот еще! Наказание! Наказание за что!
Лео. Жорж, я осталась одна с малышкой, после вашего ухода. Мы говорили, насколько, конечно, ей позволило ее состояние.
Жорж. Ну и что из того?
Лео. А то, что твой поступок чудовищен.
Жорж. Повтори…
Лео. Повторяю, Жорж, твой поступок чудовищен.
Жорж. Какой поступок, Лео? Да ведь ты же сама велела мне так себя вести, сама все это придумала, выстроила всю последовательность действий…
Лео. Советую тебе никогда больше не повторять только что сказанного. Никогда не повторять этого себе, вообще никогда не повторять ничего хоть отдаленно поминающего сказанное только что.
Жорж. Это не-ве-ро-ят-но!
Лео. Твое «не-ве-ро-ят-но» я слышала и из уст этой девушки. Но я перестала видеть и слышать по-настоящему то, что видела и слышала тут, оно представало в искаженном вашим лунатизмом виде. Признаюсь, я стала жертвой вашего лунатизма, удлиняющего тени, завораживающего все и вся. Для меня ваша история была далека от реальности, она уже сама по себе была какой-то нереальной. И думаю, не удивлю тебя, если признаюсь: в отношении выбора женщины полагаюсь на твой вкус столь же мало, как и на вкус Мишеля. Ваша «молодая женщина» представлялась мне просто пробивной бестией, которая водит вас за нос. Но я ошиблась. Прошу прощения.
Жорж. Мадлен очаровала тебя.
Лео. Нет, мой славный Жорж, нет. Не очаровала. Ей не нужно было этого делать. Она – ребенок, несчастный ребенок…
Жорж. Прекрасно! Молодая особа обманывает меня с Мишелем, обманывает Мишеля с…
Лео. Ты же не станешь верить в призрак, которого сам и сочинил?
Жорж. Которого сам сочинил?
Лео. Жорж!
Жорж. Ладно, ладно… Которого сочинил. Но вообще, моя славная Лео, может, мы ничего и не выдумали. Женщина, способная…
Лео. Жорж! Ты же не станешь верить в эту гнусность только потому, что она тебя устраивает.
Жорж. Чудесно! Чудесно! Дошло уже до канонизации Мадлен. Мадлен – святая.
Лео. Она молода, любит Мишеля. Да и тебя тоже, старина Жорж. Нужно смириться. И вдруг я поняла, что мы пришли к этой девочке с нашими старыми привычками, нашим эгоизмом, нашими причудами, нашими предрассудками, нашей горечью, нашей злопамятностью, чтобы выпотрошить все, что есть в ней чистого, радостного, молодого, лишить ее будущего, внести в ее жизнь сумятицу.
Жорж. Вот-вот, своим пристрастием к порядку она тебя и завоевала.
Лео. Жорж! Да поймешь ли ты наконец, речь не о том, кто кого завоевал? Речь о том, как поправить зло, причиненное мною…
Жорж. Что?
Лео. Я нервничаю и оттого несу невесть что. Я хотела сказать, что любой ценой нужно поправить зло, которое вы причинили, которое мы причинили, которое бедная Ивонна причинила, не отдавая себе в том отчет.
Жорж. Поправить то, что было сделано вчера? На это не рассчитывай, дорогуша. Никогда.
Лео. Пойди на эту жертву. Необходимо иногда жертвовать собой. Это гигиена души. Нужно это сделать.
Жорж. Констатирую, что ты становишься похожа на Ивонну.
Лео. Не шути. Я должна убедить тебя, а ты Ивонну. Нужно, чтобы ты поплатился, нужно, чтобы она поплатилась…
Жорж. А ты?! Ты! Это неслыханно! Ты нас судишь, словно судья какой-то, и хочешь заставить всех платить. А пожертвуешь ли ты собой во всей этой грязной истории? Ну хоть чуточку чем-то поступишься?
Лео. Уже.
Жорж. Уже? Как это?
