Священные чудовища. Ужасные родители полностью

Лео. Я имела в виду: откуда тебе знать, не пожертвовала ли я уже и не купила ли право советовать вам сделать то же?

Жорж. О какой жертве ты говоришь, желал бы я знать.

Лео. Я любила тебя, Жорж. А может, и до сих пор люблю, откуда ты знаешь? Я считала, что жертвую собой ради твоего счастья. Но ошиблась. На этот раз не ошибусь. Невозможно пожертвовать этой малышкой и Мишелем в угоду какому-то мерзкому комфорту…

Жорж(пытается взять Лео за руку). Лео…

Лео. Вот только давай без всяких соплей. Все эти умильные речи, благодарности… я без них обойдусь. Да. Так нужно, Жорж… Нужно убедить Ивонну.

Жорж. А меня?

Лео. Не стану оскорблять тебя неверием в то, что ты убежден.

Жорж. Ты намерена привести Мадлен к нам в дом?

Лео. Без этого не обойтись.

Жорж. Но, моя бедная Леони, даже предположив, что я соглашусь подвергнуть себя пытке видеть двух влюбленных голубков, Ивонна-то все равно откажется, как пить дать откажется, станет кричать, угрожать. Она «обрела»… «обрела» своего Мика. Попробуй теперь его у нее отнять.

Лео. Она обрела жалкое несчастное создание. И очень скоро убедится в этом.

Жорж. Она предпочтет иметь его подле себя мертвого, нежели живого в руках другой.

Лео. Если это так, ты будешь действовать. Я тебя знаю, ты инстинктивно восстанешь против бесчеловечного, подлого, низкого поведения. Вовсе не значит, что нужно молча все сносить только из-за того, что мы сами порочны.

Жорж. А что мы скажем Мишелю?

Лео. Это проще простого. Что Мадлен была на высоте, и мы будем близки к правде, утверждая, что она придумала все это для того, чтобы освободить его, вернуть семье, своему кругу. Так! Он еще больше будет обожать ее. Она этого заслуживает.

Жорж. Не замечал, что у тебя такое сердце…

Лео. Мое сердце работало вхолостую. Пришло время ему послужить чему-то. Я люблю Мишеля. Это твой сын.

Жорж. А любишь ли ты Ивонну, Лео?.. Не против ли нее ты действуешь и тратишь свои силы?

Лео. Не слишком-то ройся в сердце, это дурно. В сердце чего только нет. Не ройся ни в моем, ни в своем сердце.

Пауза.

Жорж. Мы снова будем похожи на флюгеры.

Лео. Противоречить себе! Жорж, да это же роскошь! Это моя роскошь. Это мой беспорядок. Позволь мне его. Семья, обломок семьи, ошметки буржуазного образа жизни, черепки строгой морали, клочья прямолинейности! Все может спокойно рухнуть под натиском слепого танка, поддаться дурацкой силе: шансы, мечты, надежды, ничто не устоит. Так воспользуемся же тем, что мы, обломки, мой дорогой Жорж, пройдем стороной, обогнем и двинемся по своему пути, не мешая другим идти их собственным путем.

Жорж(наклонив голову). Лео… Думаю, ты права.

Лео(очень мило, словно разговаривая с послушным ребенком). Жорж, я тебя люблю.

Ивонна, Лео, Жорж.

На последнем слове открывается дверь и входит Ивонна, на ней тот же махровый халат, что и в первом акте, ее волосы растрепаны.

Жорж. Мы тебя ждали, надеялись, что, оставшись с тобой, он придет в себя. Лео даже через дверь слышала, как он стонет.

Ивонна. Это что-то адское.

Лео. Он говорил с тобой?

Ивонна. Нет. Он сжимал мне руку так, что чуть не вывихнул. Я отняла ее. Хотела погладить его по голове и сдуру спросила, не хочет ли он пить. Он рявкнул: «Прочь». Я встала. Надеялась, что он одумается, не позволит мне уйти. Стояла у двери. Он повторил: «Прочь». Это просто ад. Я больше не могу. Я больше не могу.

Жорж. Я бы пошел к нему…

Ивонна. Если он прогнал меня, никого другого он рядом уж точно не потерпит. Я умоляла его лечь. Он ответил мне стуком кулаков по полу. Он лежит ничком в темноте.

Лео. Он закрыл ставни в своей комнате?

Ивонна. И ставни, и занавески. Катается по полу. Кусает рукава. Сущий ад. Лучше оставить его одного. Это не будет жестокостью с нашей стороны. Бедный Мик!.. Он выворачивал мне руку и прикладывал ее к своей щеке… но он страдает от ужасного горя, которое доставляет мне. Его «Прочь» было сказано кем-то, не желающим, чтобы его жалели, дотрагивались до него, смотрели на него.

Лео. Он словно без кожи.

Ивонна. Если бы эта женщина не была шлюхой, я бы позвала ее, отдала бы его ей. Вот до чего я дошла.

Лео. Легко говорить, когда…

Ивонна. Нет, Лео… Вовсе не легко. Если я говорю так, значит, я на пределе.

Лео. Ты его ей отдала бы…

Ивонна. Отдала бы что угодно, да… Думаю, да… Я больше не в силах выносить это.

Лео. Что ж, Ивонна, этой-то фразы я и ждала от тебя. Не хотела первой ее произносить, как не хотела и того, чтобы Жорж вырвал ее у тебя. Говори, Жорж.

Ивонна. Снова слова…

Жорж. Нет, Ивонна. Не знаю, отнеслась ли ты к моему признанию просто как к ничего не значащим словам, но на этот раз все гораздо серьезнее.

Ивонна. Не вижу, что может быть серьезнее, чем то, до чего дошло.