Мишель
Ивонна. Ты мог бы покинуть меня?
Мишель. Это решено.
Ивонна. Мик!
Мишель. Софи, соседство со мной более не назовешь приятным, есть опасность, что я заражу и вас своей меланхолией, и все вы заболеете.
Ивонна. Ты сошел с ума!
Мишель. Сойти с ума я смогу, продолжая жить в Париже. О том, чтобы остаться в этом городе, и речи не может идти. Как и том, чтобы продолжать жить с вами в одном доме. А поскольку речь не просто о перемене места жительства… Я бы хотел уехать далеко и побыстрее. Я стану работать, хотя ни в чем не специалист и ни к чему не приспособлен. Мысль о самоубийстве внушает мне отвращение. Необходимо сменить обстановку, увидеть новые места. Европа…
Ивонна. А я, а мы?
Мишель. О, Софи!
Ивонна. Дай твою руку. Послушай, Мик. Послушай меня. Подними голову. А если бы в твоем отъезде не было больше необходимости?
Жорж. Если бы, к примеру, мы объявили тебе одну очень добрую весть?
Мишель. Для меня больше не может быть добрых вестей.
Лео. Как сказать. Если то, что послужило причиной твоего бегства… отъезда, испарилось бы.
Ивонна. Если бы у тебя исчезли причины покидать нас, презирать Европу?
Мишель. Брось, Софи. Я возвращаюсь в свою комнату. Папа…
Жорж. Нет, Мишель, не возвращайся в свою комнату и не проси меня о том, чтобы я поспособствовал твоему отъезду.
Мишель. Ты мне обещал…
Жорж. Мик, я объявляю тебе об одной очень большой и хорошей вести. Мадлен…
Мишель. Я больше не хочу о ней слышать! Никогда! Никогда! Больше не касайтесь этой темы. Вы же видите, что у меня нервы обнажены до предела! Молчите!
Лео. Мишель, послушай, что скажет тебе отец.
Мишель
Жорж. Я должен говорить с тобой о ней.
Мишель. Я не стану тебя слушать. С меня довольно.
Жорж. Не бей ногой по кровати своей матери, пожалуйста. Твоя мать больна. И говори потише.
Мишель
Жорж. Твоя тетя вернулась вчера домой после этого визита позже всех.
Мишель. Вы пытаетесь уговорить меня остаться в Париже, изобретая лживые истории. Пытаетесь отсрочить мое решение. Не усердствуйте, мое решение принято.
Ивонна
Мишель
Жорж. Ты не уедешь, потому что уехать было бы преступлением.
Мишель. Каким еще преступлением?
Жорж. Преступлением, потому как, если для тебя не важна твоя семья, существует еще, по крайней мере, один человек, который должен получить твои извинения, у которого ты должен испросить разрешение на отъезд.
Мишель
Лео. Не так это просто соврать мне.
Мишель. Я больше ничему не поверю.
Жорж. И будешь не прав… Ивонна?
Ивонна. Верь ему, Мик.
Жорж. Ну вот ты уже и не так недоверчив.
Мишель. Не мучайте меня.
Жорж. Кто говорит о том, чтобы мучить? Эта женщина не только ни в чем не виновата, но она еще и достойна восхищения.
Мишель. Боже правый, да чем же она заслужила подобную оценку?
Жорж. Это я, я должен просить у тебя прощения. Вчера наше поведение ее испугало. Она подумала, что никогда не сможет добиться нашего согласия. Она мне солгала. Я это чувствовал, но делал вид, что ничего не слышу. Мик, она взяла и придумала всю эту историю, чтобы освободить тебя, чтобы освободить нас от себя.
Мишель. Если это правда и все это ложь, каким же скотиной я был, не попытавшись добиться от нее каких-либо доказательств, заупрямившись, сбежав.
Жорж. Ты не был скотиной, мой мальчик. Ты вел себя так, как ведут себя существа простодушные, чистые. Ты так же скоро веришь в злое, как и в доброе.
Мишель. Вы меня обманываете. Боитесь, как бы мой отъезд не довел Софи до отчаяния.
Лео. Да не в Марокко все дело, Мик, ну будь же рассудительным. Когда ты входил сюда, твоя мать собиралась идти за тобой, обнять, приободрить, привести сюда. Она шла на это с радостным чувством.
Мишель. Но если это правда, неужто вы стали бы ждать? Позволила бы Софи мне…
Лео. Твоя мать еще не знала. Нам не хватало одного доказательства. И кроме того я замыслила преподнести тебе сюрприз.
Мишель. Мама, ты… Скажи.
Ивонна. Я тебе уже сказала.